← Назад к обзору

Жреци джашина против нармальности

Шестая Заповедь для Копирующего Ниндзя

Утро в резиденции Хокаге было обманчиво тихим. Последствия вчерашнего ритуального возлияния «Слёз Джашина» всё ещё витали в воздухе, смешиваясь с запахом свежесваренного кофе. Наруто сидел за столом, необычно молчаливый и бледный. Его бессмертный организм, способный регенерировать оторванные конечности, с трудом переваривал адскую смесь из пива, перцового коньяка, васаби и соли. Он выглядел так, словно его душа прошла через все круги ада и вернулась обратно, прихватив с собой сувенир в виде мигрени.

Взрослые, наученные горьким опытом, не нарушали тишину. Они просто ели, бросая на мальчика опасливые взгляды. Рин, сидевшая рядом с Кушиной, пила ромашковый чай и отчаянно пыталась убедить себя, что вчерашний день ей просто приснился.

Именно в этот момент Наруто медленно поднял голову. Его глаза, обычно горевшие фанатичным огнём, были мутными, но в их глубине уже разгорался знакомый огонёк. Огонёк священного расследования.

– Рин-сенсей, – прохрипел он, и все за столом напряглись. – Мы вчера не закончили.

Рин поперхнулась чаем.

– Ты сказала… – Наруто сделал паузу, собираясь с мыслями. – Ты сказала, что спала с Какаши-саном.

В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как у Джирайи задергался глаз.

– Да, – пискнула Рин, чувствуя, как её щеки заливает предательский румянец. – Я… говорила.

– Хм-м-м, – Наруто задумчиво постучал пальцами по столу. – Этот Какаши… Он ведь только вчера вернулся в деревню после долгой миссии, так? Я навёл справки. Ему уже за двадцать. И он постоянно таскает с собой книжки этого старого извращенца, – он кивнул на Джирайю. – Это всё очень, очень подозрительно.

Рин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этот ребёнок не просто нёс бред, он анализировал.

– Понимаешь, сенсей, – продолжил Наруто, и его голос крепчал с каждым словом, словно похмелье отступало перед священным долгом. – Есть два типа людей, которые читают порнуху. Первые – это те, кто активно практикует грех и ищет новые идеи. Это похвально. Это по-джашинистски. А вторые… вторые – это теоретики. Мечтатели. Онанисты духа. Они читают, но не делают. Они копят в себе греховный потенциал, не давая ему выхода. И это – страшнейший из грехов! Это как иметь охуенный расенган и никогда его не использовать!

– Наруто, завтрак! – вмешался Минато, пытаясь сбить его с мысли. – Ешь свой омлет.

– Мой омлет подождёт! – отрезал Наруто, вскакивая на стул, чтобы быть на одном уровне с Рин. – Вопрос веры важнее! Так вот, Рин-сенсей, ты утверждаешь, что имела плотскую связь с этим Какаши. Но моё чутьё… мой священный детектор девственности… он гудит, когда я думаю о нём. Он гудит, как трансформаторная будка перед грозой! Я должен выяснить правду! Сегодня же!

– Сегодня у вас первая миссия ранга D, – ледяным тоном произнёс Минато, понимая, что единственный способ спасти Какаши – это занять Наруто чем-то другим. – Поимка кошки даймё, Торы. Явка на тренировочный полигон номер три через час. Всей командой. Это приказ Хокаге.

Наруто нахмурился.

– Ловить кошку? Это же… не по-джашинистски. Где в этом боль? Где страдания?

– Если ты не пойдёшь, – Минато понизил голос и произнёс страшное заклинание, – я лично отведу тебя в одно место. С мягкими стенами. Где нет ни колющих, ни режущих предметов. Где тебя будут кормить манной кашей три раза в день. Ты понял?

Глаза Наруто расширились от ужаса. Психушка. Ад на земле.

– Понял, – прошипел он, спрыгивая со стула. – Иду я на вашу гребаную миссию. Но вопрос с Какаши не закрыт. Я до него ещё доберусь.

***

На полигоне номер три собралась почти вся команда. Саске стоял, как всегда, излучая холод и пафос. Хината стояла рядом, боясь отойти от него больше чем на метр. Рин нервно мерила шагами поляну. Наруто сидел на земле и с тоской точил свою косу о камень. Не хватало только одного человека.

– А где этот эмо-переросток номер два? – лениво поинтересовался Наруто, кивая на пустое место.

– Какаши не эмо, он просто… задумчивый, – автоматически ответила Рин и тут же прикусила язык.

В этот момент на поляне появился Обито Учиха. Он был в стандартной форме чунина и нёсся к ним, размахивая руками.

– Эй, Рин! Минато-сенсей попросил меня пронаблюдать за вашей первой миссией! Сказал, у вас тут «особенный случай»! – прокричал он, подбегая к ним. Его взгляд упал на Наруто. – О, а это и есть сын сенсея? Выглядит мелковато.

Наруто смерил его презрительным взглядом.

– Ещё один Учиха. У вас что, гнездо где-то?

Прежде чем Обито успел взорваться праведным гневом, на поляне, в клубе дыма, появился последний член команды. Хатаке Какаши. Он стоял, засунув одну руку в карман, а в другой держал оранжевую книжку.

– Простите, опоздал, – произнёс он своим скучающим голосом. – По дороге чёрная кошка перебежала, пришлось делать крюк.

Рин похолодела. Обито и Какаши. В одном месте. Рядом с Наруто. Это была пороховая бочка.

– Привет, Бакакаши! – тут же рявкнул Обито. – Опять опоздал! Вечно ты!

Какаши проигнорировал его. Его единственный видимый глаз скользнул по команде и остановился на Рин.

– Рин. Давно не виделись.

– К-Какаши, – пролепетала она, чувствуя, как её щёки снова начинают гореть.

Наруто перестал точить косу. Он медленно поднялся. Его взгляд, как у хищника, впился в Какаши. Он сканировал его с ног до головы. Гудение в его голове усилилось.

– Итак, миссия! – поспешно вмешалась Рин, пытаясь предотвратить катастрофу. – Нам нужно поймать кошку по кличке Тора. Она сбежала от жены даймё. Вот её фотография.

Она показала им снимок пушистого, жирного кота с бантиком на шее и выражением вселенской ненависти в глазах.

– За этого демона ещё и платят? – фыркнул Наруто. – Я бы сам доплатил, чтобы его прикончить.

– Наруто! – шикнула на него Рин. – Никаких «прикончить»! Мы должны вернуть её живой и невредимой!

– Ладно, ладно, – проворчал он. – Но делать это по-вашему, бегать по всей деревне за этим мешком с блохами, я не собираюсь. У меня есть план получше.

Он подошёл к Рин.

– Сенсей, вы же ирьёнин. У вас в подсумке должна быть валерьянка. Дайте.

Рин с подозрением посмотрела на него.

– Зачем тебе?

– Для приманки, очевидно, – нетерпеливо сказал Наруто. – Давайте, не будьте такой скучной.

Рин, вздохнув, достала из подсумка маленький пузырёк с настойкой валерианы и протянула ему. Она думала, он капнет на какую-нибудь игрушку. Она ошибалась.

Наруто выхватил пузырёк, одним движением откупорил его и, прежде чем Рин успела среагировать, выплеснул всё содержимое ей на жилет.

– Эй! – взвизгнула она.

– Кошки любят своего сенсея! – провозгласил Наруто с дьявольской ухмылкой. – Теперь нам не нужно искать кота. Коты сами найдут нас!

И он был прав.

Сначала появился один. Потом ещё два. Через минуту со всех окрестных крыш, из-под заборов, с деревьев, к ним начало стекаться кошачье воинство Конохи. Десятки котов всех мастей и размеров, с безумными от запаха валерьянки глазами, неслись к одной цели. К Рин.

– Что происходит?! – закричал Обито, отскакивая в сторону.

– Кошачий джихад, – со знанием дела констатировал Наруто.

Рин оказалась в эпицентре пушистого торнадо. Коты прыгали на неё, тёрлись о её ноги, карабкались по её одежде, пытаясь добраться до источника божественного аромата. Она отмахивалась, кричала, но всё было бесполезно. Через несколько секунд она скрылась под живой, мурлыкающей, царапающейся горой кошачьих тел.

Обито катался по земле от хохота. Саске стоял с непроницаемым лицом, но в уголке его губ можно было заметить тень улыбки. Какаши просто смотрел на происходящее, и его видимый глаз был размером с блюдце.

Наруто же, не обращая внимания на хаос, спокойно подошёл к кошачьей куче-мале, высмотрел в ней нужный ему бантик, без всяких церемоний выдернул оттуда жирного, шипящего Тору и поднял его над головой.

– Миссия выполнена, блядь! – победоносно объявил он.

Он бросил кота ошарашенному Обито.

– Держи, Учиха. Отнесёшь клиентке. А я… пойду на обед.

Он развернулся и пошёл прочь, оставив на поляне хохочущего Обито с демоническим котом на руках, невозмутимого Саске, и Рин, которая медленно выбиралась из-под горы котов, вся в шерсти, слюнях и царапинах, с выражением глубочайшей психологической травмы на лице.

***

Наруто решил, что заслужил награду. А лучшая награда – это рамен в «Ичираку». Когда он пришёл туда, его команда уже была там. Очевидно, Обито быстро справился с доставкой кота. Рин сидела, тупо глядя в свою миску, и вытаскивала из волос кошачью шерсть. Саске молча ел.

Но они были не одни. За стойкой, рядом с Обито, сидел Какаши, всё так же уткнувшись в свою книжку.

Идеально.

Наруто плюхнулся на стул между Рин и Саске.

– Одну порцию свиного рамена с двойной порцией боли и страданий! – крикнул он Теучи.

Старик, уже привыкший к его заказам, просто кивнул.

Наруто повернулся к Какаши.

– Какаши-сан, – начал он сладким голосом. – У меня к вам вопрос. Теологического характера.

Какаши нехотя оторвался от книги.

– Да, Наруто?

– Вы знаете шестую заповедь Джашина? – вкрадчиво спросил Наруто.

– Боюсь, что не имел чести, – сухо ответил Какаши.

– Она гласит: «Всякий мужеского пола, достигший двадцати лет и не познавший плотского греха, является грешником и подлежит немедленной кастрации во славу Джашина», – отчеканил Наруто. В «Ичираку» воцарилась тишина. Даже Теучи перестал резать лапшу.

Наруто наклонился ближе к Какаши, и его голос стал зловещим шёпотом.

– Так вот, Какаши-сан. Мне просто любопытно. Вы грешник… или вы ГРЕШНИК?

Какаши поперхнулся воздухом. Обито, сидевший рядом, сначала не понял, а потом как заржал, чуть не свалившись со стула.

– Он… он тебя… про девственность спросил! Бакакаши – девственник! Я всегда это знал!

– Заткнись, Обито, – прошипел Какаши, и его уши, видневшиеся из-под повязки, стали пунцовыми.

– Это конфиденциальная информация, – бросил он Наруто, пытаясь сохранить остатки своего хладнокровия.

– О, я так и думал, – кивнул Наруто с удовлетворением. – Но мой бог не любит недомолвок. Он требует ясности.

С этими словами он спрыгнул со стула, достал из кармана кусок мела и прямо на пыльной дороге перед «Ичираку» начал чертить знакомый круг с треугольником внутри.

– Круг Истины всё покажет, – провозгласил он, заканчивая рисунок. В его руке со вспышкой дыма материализовалось зазубренное мачете. – Прошу, Какаши-сан. Шагните в круг. Или ваше молчание будет расценено как признание вины.

Какаши смотрел то на безумного ребёнка с мачете, то на хохочущего Обито, то на смертельно бледную Рин. Прохожие начали останавливаться, с любопытством наблюдая за странной сценой. Позор был неизбежен. Проще было пройти это дурацкое «испытание» и покончить с этим.

Вздохнув, он поднялся и нехотя шагнул в центр круга.

В тот же миг круг взорвался столбом ослепительно-чёрного, морозного света. Но в отличие от столба Джирайи, этот не выл. Он молчал. Это была тишина тысяч одиноких вечеров, проведённых за чтением порнографических романов. Тишина неловких разговоров и невысказанных чувств. Воздух наполнился запахом оружейного масла, антисептика и лёгким, едва уловимым ароматом шампуня для собак.

Когда свет погас, Какаши стоял в центре, а над его головой, словно нимб, висело полупрозрачное, сотканное из тьмы слово: «ДЕВСТВЕННИК».

Обито перестал смеяться. Он смотрел на это слово с отвисшей челюстью.

– ВИНОВЕН! – взревел Наруто, и его голос был голосом судьи, выносящего приговор. – ВИНОВЕН В ГРЕХЕ ДВАДЦАТИЛЕТНЕЙ ЦЕЛКИ! ПОДЛЕЖИТ НЕМЕДЛЕННОМУ ОЧИЩЕНИЮ!

Он вскинул мачете и бросился на Какаши. Но Копирующий Ниндзя не был бы собой, если бы позволил себя так просто «очистить». Он среагировал мгновенно, сложив печати для техники замены. На его месте оказалось полено, а сам он уже стоял на крыше ближайшего дома.

– Не уйдёшь, грешник! – прорычал Наруто и с нечеловеческой скоростью полез по стене следом.

Началась погоня. Какаши прыгал с крыши на крышу, а за ним, размахивая мачете и выкрикивая проповеди, нёсся маленький оранжевый демон.

– Твоя душа жаждет очищения, Какаши-сан! Не противься воле Джашина! Боль – это лишь первый шаг к просветлению!

– Отстань от меня, малявка! – кричал в ответ Какаши, уворачиваясь от летящего в него мачете.

– Я несу тебе дар! Дар освобождения от оков плоти! Ты познаешь такой экстаз, что забудешь все свои тысячи техник!

Погоня пронеслась через всю деревню, повергая жителей в шок. Наконец, Какаши оказался загнан в угол на одной из тренировочных площадок. Он тяжело дышал. Он устал. Не физически, а морально.

Он посмотрел на приближающегося Наруто, на его горящие безумием глаза, на мачете в его руке. И в нём что-то сломалось. Вся его выдержка, всё его хладнокровие, всё, чему его учили, пошло прахом.

– Знаешь что, Наруто?! – заорал он, срывая голос. – Хватит! Просто хватит! Твоя вера – хуйня! Твой Джашин – хуйня! И твои заповеди – полная, абсолютная ХУЙНЯ!

Наруто замер. Он остановился в паре метров от Какаши. Мачете в его руке опустилось. На его лице исчезла маниакальная улыбка. Оно стало холодным, спокойным и страшным, как лицо палача перед казнью.

– Богохульство, – прошептал он, и в этом шёпоте было больше угрозы, чем в любом крике. – Ты только что нарушил седьмую заповедь.

Он медленно, с благоговением, достал свой священный свиток.

– За грех девственности, согласно шестой заповеди, полагается кастрация, – начал он зачитывать приговор ледяным, бесстрастным голосом. – За грех богохульства, согласно седьмой заповеди, полагается ритуальное изнасилование самыми изощрёнными техниками БДСМ, дабы познал грешник унижение через боль, не приносящую экстаза.

Он посмотрел на Какаши, и в его глазах не было ни капли милосердия.

– Поскольку ты совершил оба греха, Джашин-сама повелевает мне объединить наказания в единый, очищающий ритуал!

Он сделал шаг вперёд.

– Итак, Хатаке Какаши! Именем Великого и Уставшего Джашина, я, его верный жрец Наруто Узумаки, пригoвариваю тебя…

Он делал паузы, смакуя каждое слово.

– К ритуальной ампутации твоих греховных яиц с последующим применением священной плети по твоей жалкой заднице!

Какаши побледнел.

– Но это не всё! – продолжил Наруто, и его голос наполнился творческим вдохновением. – Дабы ты познал стыд и унижение, я засуну тебе в эту самую задницу священный вибратор, настроенный на максимальную мощность! А в рот твой богохульный я вставлю кляп, чтобы твои стоны не оскорбляли слух моего бога!

Какаши начал медленно оседать на землю. Его мозг отказывался верить в реальность происходящего.

– И в завершение ритуала, – Наруто воздел руки к небу, словно дирижёр перед финальным аккордом, – дабы выжечь из тебя всю скверну, я подвешу тебя над священным огнём и буду медленно зажаривать, как индейцы жарили своих врагов! Ты будешь молить о смерти, но не получишь её, пока твоя душа не очистится!

Он закончил свою речь и с выражением глубокого удовлетворения посмотрел на свою жертву.

Какаши сидел на земле, обхватив голову руками, и тихо постанывал. Он видел войны. Он видел смерть товарищей. Он сражался с самыми опасными ниндзя. Но ничего, абсолютно ничего в его жизни не готовило его к этому.

– Приговор вступает в силу немедленно! – провозгласил Наруто и бросился вперёд.

Но в тот же миг между ним и Какаши вспыхнул жёлтый свет, и на его пути встал Минато.

– Наруто, – сказал он голосом, от которого веяло холодом вечности. – Достаточно.

Он схватил сына за шиворот.

– Ты испортил мне весь ритуал! – взвыл Наруто, пытаясь вырваться. – Он почти раскаялся!

– Психушка, – коротко бросил Минато.

Наруто замер. Он с ненавистью посмотрел на отца, потом на сломленного Какаши, который всё ещё сидел на земле, раскачиваясь взад-вперёд.

– Ладно, – прошипел он. – Твоя взяла. Но я ещё до него доберусь. Джашин не прощает долгов.

Минато, не говоря больше ни слова, подхватил брыкающегося сына и исчез во вспышке Хирайшина, оставив на тренировочной площадке тишину, нарушаемую лишь тихим скулежом одного из сильнейших шиноби Конохи.

Позже, когда Минато затащил его домой, Наруто, вымотанный и злой, без сил рухнул на свою кровать и мгновенно уснул. Ему снился Какаши, привязанный к столбу над костром, который умолял о пощаде. И это был прекрасный сон.