Жреци джашина против нармальности
Священная Молитва и Колокольная Пытка
Наруто вернулся домой, насвистывая весёлую, но совершенно бессмысленную мелодию. В кабинете Хокаге он оставил за собой выжженное поле эмоциональных руин, и это было приятно. Особенно ему понравился отчаянный взгляд Рин-сенсея. В нём было столько потенциальной боли, столько будущего экстаза. Эта женщина, он чувствовал, ещё подарит ему немало незабываемых моментов.
Он вошёл в гостиную, ожидая увидеть привычную картину уныния, но комната была пуста. Лишь на столе одиноко стояла наполовину опустошённая Джирайей бутылка саке.
– Скукота, – пробурчал Наруто, плюхаясь на диван.
День был продуктивным, но чего-то не хватало. Нового откровения. Нового знака от Джашина-самы. Он достал из-за пояса свой священный свиток. Пергамент был тёплым, но молчал. Наруто разочарованно вздохнул. Неужели бог решил взять выходной?
И в этот момент свиток вспыхнул. Не багровым, не чёрным, а каким-то болезненно-жёлтым, пивным цветом. Пламя не обжигало, а скорее… раздражало. Оно пахло перегаром, отчаянием и дешёвым баром на окраине. Наруто с трепетом развернул пергамент. Там, проступая сквозь старые заповеди, кривыми, спотыкающимися буквами, словно написанными рукой пьяного, появился новый текст. Это была не заповедь. Это была… молитва. Официальная молитва Джашину.
Наруто вскочил на ноги, его глаза горели. Он ждал этого! Не просто правил, а настоящего гимна! Способа общаться с богом напрямую!
Он выбежал на улицу, интуитивно чувствуя, что его паства собралась в беседке в саду резиденции. Так и было. Минато, Кушина, Джирайя, Цунаде и Рин сидели там, пытаясь провести для нового сенсея инструктаж по выживанию. Орочимару стоял чуть поодаль, в тени дерева, как всегда.
– Эй, вы, грешники! – провозгласил Наруто, врываясь в их круг отчаяния. – Радуйтесь! Джашин-сама явил нам свою первую официальную молитву!
Он вскочил на садовый стол, развернул свиток и, приняв позу рок-звезды, приготовился нести слово божие в массы. Он не просто прочитал. Он спел. Громко, с надрывом, вкладывая в каждое слово всю свою фанатичную душу.
– Купи мне пива, я прошу! Ведь я совсем не вывожу! Купи пивка, мне для рывка!
Он сделал драматическую паузу, обводя всех горящим взглядом.
– Купи мне пива, я прошу! Ведь я совсем не вывожу! Ёб твою мать, хочу бухать! Не смей морали мне читать!
Джирайя поперхнулся саке. Улыбка сползла с лица Орочимару. Рин смотрела на мальчика, и её лицо выражало одну простую мысль: «Я хочу домой».
– Сегодня буду я гулять! На все дела мне наплевать! Как сильно я хочу бухать! И водку пивом запивать! Потом блевать и долго спать!
Наруто перешёл на речитатив, отбивая ритм ногой по столу.
– Ла ла ла ла ла ла ла ла! Ла ла ла ла! Ла ла ла ла!
Он снова набрал воздуха и затянул припев с новой силой, вкладывая в него всю боль и страдания своего божества.
– Купи мне пива, я прошу! Ведь я совсем не вывожу! Купи пивка, мне для рывка!
Он закончил выступление, вскинув руку вверх в победном жесте. В саду повисла гробовая тишина.
Первой не выдержала Кушина.
– Это… это что сейчас было? – её голос дрожал от сдерживаемой ярости.
– Это священная молитва! – с гордостью заявил Наруто. – Гимн нашего бога! Вы что, не поняли глубины?!
– Глубины чего?! – взорвалась Цунаде. – Того, что твой бог – алкаш?!
– Не алкаш, а уставший творец! – с жаром возразил Наруто. – Вы просто не понимаете! Джашин-сама… он устал. Он создал этот мир, он даровал мне бессмертие, он следит за всеми грешниками… Это же пиздец какая тяжёлая работа! Он просто не вывозит! И он просит нас, своих верных жрецов, о помощи!
– О помощи… набухаться? – уточнил Джирайя, и в его голосе смешались ужас и morbid curiosity.
– Именно! – подтвердил Наруто. – Это метафора! «Купи мне пива» – это значит «раздели моё бремя»! «Хочу бухать» – это крик души, жаждущей забвения от тягот бытия! «Водку пивом запивать, потом блевать и долго спать» – это же, блядь, полный цикл перерождения! Очищение через саморазрушение! Это гениально! Мой бог – гений!
Он с благоговением посмотрел на свиток.
– Простите, – тихо сказала Рин, обращаясь к Минато. – А его бог… он всегда был таким… экзистенциальным?
– Его бог сегодня впервые попросил пива, – устало ответил Минато, массируя виски. – Это новый уровень. Боюсь, теперь нам придётся прятать от Наруто не только колюще-режущие предметы, но и весь алкоголь в деревне.
– Нам нужно провести ритуал! – не унимался Наруто. – Мы должны все вместе пойти и хорошенько наебениться во славу уставшего Джашина! Это наш долг!
– Завтра в семь утра, седьмой полигон, – ледяным тоном напомнила Рин. – И если ты придёшь с похмелья, я лично проведу тебе ритуал очищения с помощью клизмы. Без анестезии.
Угроза подействовала. Наруто сразу сник.
– Эх. Ладно. Но после экзамена – бухаем! – заявил он, спрыгивая со стола.
Он ушёл, оставив взрослых переваривать новую теологическую концепцию. Бог-алкоголик. Коноха ещё не знала, что худшее было впереди.
***
На следующее утро на седьмом полигоне было холодно и сыро. Саске стоял, прислонившись к дереву, и источал ауру вселенского презрения. Хината стояла рядом с ним, потому что боялась стоять одна, и теребила край куртки. Наруто опаздывал.
Рин стояла посреди поляны, нервно перебирая в кармане два маленьких колокольчика. Прошлой ночью она не спала. Она разрабатывала план. План был прост и гениален: игнорировать Наруто. Полностью. Сосредоточиться на Саске и Хинате. Заставить их работать вместе. А Наруто… он будет бегать вокруг, требовать боли и в итоге просто выдохнется. Она надеялась.
Наконец, на поляне появился Наруто. Он не бежал. Он шёл вальяжной, ленивой походкой. За спиной у него, в специальных ножнах, висела его гигантская трёхлезвийная коса. Он не просто носил её с собой. Он был с ней одним целым. За последние годы он довёл владение этим чудовищным оружием до абсолютного совершенства, а ритуалы Джашина, все до единого, включая тот самый, что сделал Хидана бессмертным, стали его второй натурой. Он не владел другими техниками. Ему было не нужно. Он был не шиноби. Он был стихийным бедствием с косой.
– Проспал, – констатировала Рин.
– Медитировал, – нагло соврал Наруто. – Общался с богом. Он просил передать, что ему бы сейчас холодненького.
Рин сделала глубокий вдох.
– Итак, правила вы знаете. Два колокольчика. Ваша задача – отнять их у меня до полудня. Начали.
Она не успела договорить. В тот же миг, когда прозвучало слово «начали», Саске и Хината исчезли. Один – в листве деревьев, другая – растворилась в утреннем тумане. Профессионалы.
Наруто остался стоять на месте. Он лениво зевнул.
– Ну и? – спросил он. – Где экшен? Где боль? Где страдания?
– Испытание в том, чтобы отнять колокольчики, Наруто, – терпеливо сказала Рин. – Они на моём поясе.
– Да похуй мне на твои погремушки, сенсей, – отмахнулся Наруто. – Я сюда не за этим пришёл.
Он медленно, с ленцой, снял с плеч свою косу. Оружие было ростом с него самого, но в его руках оно казалось лёгким, как пёрышко.
– Я пришёл за болью. За твоей болью, сенсей. Ты ведь джонин. Ученица Четвёртого. Ирьёнин высшего класса. Ты должна знать много интересных, болезненных техник. Так что давай, не разочаровывай меня. Покажи мне, на что ты способна.
Он принял боевую стойку.
Рин вздохнула. План «игнорировать Наруто» с треском провалился.
– Наруто, я не буду с тобой драться. Моя цель – научить вас работать в команде.
– А моя цель – получить кайф, – ухмыльнулся он. – И если ты не дашь мне его добровольно, я возьму его силой.
С этими словами он бросился в атаку. Он не был быстрым, как Минато. Он был неумолимым, как лавина. Коса в его руках чертила в воздухе смертоносные дуги. Рин легко уворачивалась. Она была быстра, грациозна, её движения были отточены годами тренировок. Но она не атаковала в ответ. Она лишь уклонялась, отступала, пытаясь найти брешь.
– Скучно! – ревел Наруто, входя в раж. – Ты просто бегаешь, как испуганный кролик! Ударь меня, сука! Ударь!
Где-то в лесу Саске наблюдал за этим с помощью шарингана. Он видел, как Хината, используя бьякуган, отслеживает потоки чакры Рин, ища уязвимости. Они работали. Они были командой. Но этот идиот в центре поляны всё портил. Или… помогал? Он отвлекал на себя всё внимание сенсея. Это был шанс.
– Хината, – прошептал он в миниатюрную рацию, которую раздобыл в клане. – Готовься. По моей команде.
На поляне танец смерти продолжался. Наруто становился всё быстрее, всё яростнее. Его удары были нацелены не на то, чтобы убить, а на то, чтобы спровоцировать. Он специально оставлял открытые места, приглашая к атаке.
– Ну же, Рин-сенсей! – кричал он. – Я знаю, у вас есть техники клана Нара! Теневое удушение! Это звучит так эротично! Или техники Акимичи! Увеличьте свой кулак и размажьте меня по земле! Я хочу это почувствовать!
Рин стиснула зубы. Этот мальчик был невыносим. Но она держалась. Она ждала.
И тут Саске подал знак.
В тот момент, когда Рин увернулась от очередного удара косы, из-под земли вырвались десятки сюрикенов, связанных леской. Классическая ловушка. Рин легко отпрыгнула, но именно этого и ждал Саске.
– Катон: Хосенка но Дзюцу!
Множество маленьких огненных шаров полетели в Рин. Она отбила их кунаями, но потеряла драгоценные секунды. И в этот миг из-за её спины, бесшумно, как призрак, появилась Хината. Её пальцы, окутанные голубой чакрой, были нацелены на тенкецу Рин.
– Дзюкен!
Это был идеальный план. Идеальная командная работа.
Но Рин была джонином.
Она развернулась с нечеловеческой скоростью, перехватила руку Хинаты, и в следующий миг оба генина были обездвижены. Но в этот момент, пока всё её внимание было сосредоточено на них, она совершила ошибку. Она забыла про Наруто.
– НАКОНЕЦ-ТО! – взревел он, видя, что она отвлеклась.
Он не стал атаковать её косой. Он отбросил оружие в сторону. Вместо этого он подбежал к ней и… со всей силы ударился грудью о её кулак, в котором была зажата рука Хинаты.
Раздался отвратительный хруст ломающихся рёбер.
Рин отшатнулась, инстинктивно отпуская Хинату и Саске. Она посмотрела на Наруто. Тот стоял, покачиваясь, на его лице была маска неземного блаженства.
– Аххх… Да… Вот оно… – простонал он. – Чужой болью… об чужую боль… Это… это новый уровень… Спасибо, сенсей… Спасибо, Хината…
Он рухнул на колени, его тело сотрясала мелкая дрожь. Он был в нирване.
И в этот самый момент, пока Рин в ужасе смотрела на одного своего ученика в экстазе, а двое других приходили в себя, Саске, проявив чудеса хладнокровия, рванулся вперёд и сорвал с её пояса колокольчики.
Дзинь.
Звук был тихим, почти нереальным.
Саске стоял с колокольчиками в руке. Хината смотрела на него с восхищением. Наруто лежал на земле и стонал от удовольствия.
Рин посмотрела на них. А потом на солнце. Было ровно двенадцать.
– Вы… прошли, – выдохнула она.
***
Наруто отказался от бенто, заявив, что «еда без боли – это грех», и поплёлся домой. Он был доволен. День удался. Он испытал новый, сложный, многогранный вид боли. И теперь, согласно священной молитве, его бог требовал пива.
Он не пошёл домой. Он направился прямиком в центр Конохи, в самый большой магазин с алкоголем.
Когда двенадцатилетний мальчик с гигантской косой за спиной вошёл в магазин, продавец за прилавком чуть не получил инфаркт.
– Мне… э-э… – Наруто оглядел полки. Он не разбирался в алкоголе. – Мне пива. Много. И… – его взгляд упал на странную бутылку в пыльном углу. На этикетке был нарисован дракон, изрыгающий пламя, и надпись: «Коньяк “Дыхание Дракона”. Экстра острый. С настоем перца чили». – И вот эту хуйню. Выглядит болезненно.
Продавец, заикаясь, сложил всё в пакет, взял деньги (Наруто просто вывалил на прилавок горсть монет из карманного пособия) и с облегчением выдохнул, когда мальчик ушёл.
Когда Наруто вошёл в дом, вся взрослая компания была в сборе. Они уже знали об «успешно» пройденном экзамене. Рин сидела в кресле, глядя в одну точку, и пила воду.
Наруто проигнорировал их, прошёл на кухню и с грохотом вывалил содержимое пакета на стол.
– Настало время для священного ритуала! – провозгласил он.
Он нашёл в шкафу самый большой стакан, какой только был, больше похожий на вазу. Сначала он налил туда пива. Потом он открыл коньяк. Запах перца и спирта ударил в нос так, что у Джирайи, сидевшего в соседней комнате, заслезились глаза. Наруто без колебаний вылил половину бутылки в стакан. Жидкость приобрела угрожающий, мутно-коричневый цвет.
– Не хватает ингредиентов, – пробормотал он.
Он открыл холодильник. Его взгляд упал на баночку васаби. Он выдавил туда весь тюбик. Потом он нашёл бутылку соевого соуса. Плеснул. И, в качестве вишенки на торте, он высыпал в коктейль всю солонку.
– Коктейль «Слёзы Джашина»! – торжественно объявил он, размешивая адскую смесь кунаем. – Напиток для истинных воинов!
Он поднял стакан.
– Ты не будешь это пить, – сказала Кушина голосом, не предвещавшим ничего хорошего.
– Буду, – спокойно ответил Наруто. – Это мой долг. Я должен страдать за своего бога.
И он сделал большой, жадный глоток.
Секунду ничего не происходило. Он просто стоял с выпученными глазами. Потом его лицо стало красным. Потом фиолетовым. Из ушей, казалось, пошёл дым.
– ААААААААААААААААААААААА! – заорал он так, что в окнах задребезжали стёкла.
Но это был не крик боли. Это был крик восторга.
– ОГОНЬ! ЧИСТЫЙ, БЛЯДЬ, ОГОНЬ! ОНО СЖИГАЕТ МЕНЯ ИЗНУТРИ! ЖЖЁТ! ЛОМАЕТ! УНИЧТОЖАЕТ! АААААХХХХ! ЭТО ДАЖЕ ЛУЧШЕ, ЧЕМ УДАР ЦУНАДЕ!
Он сделал ещё один глоток, и его глаза закатились. Он упал на пол, его тело выгнулось дугой, по лицу расползлась идиотская, абсолютно счастливая улыбка.
– Божественно… – прохрипел он, прежде чем его тело обмякло, и он отключился.
Взрослые молча смотрели на лежащее на полу тело. На столе дымился адский коктейль.
– Орочимару, – тихо сказал Минато.
– Уже, – ответил Орочимару, аккуратно собирая образцы жидкости со стола в пробирку. – Это прорыв. Мы можем использовать это как оружие. Или как пытку. Или и то, и другое.
Минато вздохнул. Он подошёл к своему сыну, который лежал на полу в луже собственного счастья, и аккуратно поднял его на руки.
– Я отнесу его спать, – сказал он.
Он понёс Наруто в его комнату. Мальчик спал. На его лице всё ещё блуждала блаженная улыбка. Ему снился уставший бог, который сидел в баре, пил пиво и смотрел, как горит этот грешный, скучный мир. И ему это нравилось.