Жреци джашина против нармальности
Приговор, вибратор и завтрак жреца
Утро в резиденции Хокаге было похоже на утро в морге, где по ошибке включили отопление. Воздух был тяжёлым, вязким и пропитанным невысказанным ужасом. За большим кухонным столом сидела самая странная компания, какую только можно было представить. Минато Намикадзе, Четвёртый Хокаге, механически помешивал ложечкой в чашке с остывшим кофе, глядя в пустоту. Его жена, Кушина Узумаки, молча кромсала ножом огурец с такой ожесточённостью, будто овощ лично оскорбил её семью. Джирайя и Цунаде пили минералку прямо из бутылок, обмениваясь взглядами, полными вселенской усталости. Орочимару, как всегда, стоял в углу, делая пометки в блокноте, и его хищная улыбка говорила о том, что вчерашний эксперимент с «Коктейлем “Слёзы Джашина”» дал богатую пищу для размышлений.
Новыми и самыми несчастными членами этого клуба анонимных жертв были Рин, Обито и Какаши. Минато пригласил их на завтрак под предлогом «обсуждения командной работы», но истинная цель была ясна – не оставлять их наедине с Наруто после вчерашних событий. Рин выглядела так, будто всю ночь отбивалась от армии призрачных котов. Обито пытался шутить, но его смех звучал нервно, и он постоянно косился на дверь.
А Какаши… Хатаке Какаши был бледной тенью самого себя. Он сидел, вжавшись в стул, и не притрагивался к еде. Его единственный видимый глаз был широко раскрыт и смотрел в одну точку, словно он до сих пор видел перед собой пылающий чёрным огнём «Круг Истины» и висящее над головой слово «ДЕВСТВЕННИК». Он вздрагивал от каждого шороха. Его хвалёное хладнокровие было уничтожено, растоптано и сожжено в пламени религиозного фанатизма двенадцатилетнего мальчика.
– Эй, Бакакаши, ты чего такой кислый? – не выдержал Обито, пытаясь разрядить обстановку. – Как будто призрака увидел. Или тебе вчерашнее мачете приснилось?
Какаши дёрнулся, как от удара. Он ничего не ответил, лишь сильнее вжался в стул.
И в этот момент дверь на кухню распахнулась, и на пороге появился виновник торжества. Наруто Узумаки. Он был свеж, бодр и источал ауру человека, который только что вернулся с отличного курорта.
– Всем доброе утро, грешники! – бодро провозгласил он, но тут же осёкся.
Его взгляд упал на Какаши. На его бледное лицо, на его дрожащие руки. Мозг Наруто, работающий на смеси садизма, мазохизма и теологии, мгновенно соединил точки. Вчерашний ритуал был прерван. Грешник не был очищен. Богохульник не был наказан. Долг перед Джашином не был исполнен.
Вся утренняя бодрость слетела с его лица. Оно стало серьёзным, сосредоточенным, как у судьи, готовящегося зачитать приговор.
– А, – протянул он, и в этом простом звуке было столько угрозы, что Обито перестал улыбаться. – Вот и ты, грешная душа. Я уж думал, ты сбежал из деревни, поджав хвост.
Наруто не стал садиться за стол. Он вскочил на свободный стул, чтобы быть выше всех, и принял позу проповедника.
– Слушайте все! – громогласно объявил он, и его голос наполнился сталью. – Вчера правосудие Джашина было прервано вмешательством мирских властей! Но воля моего бога не знает преград! Приговор, вынесенный вчера, остаётся в силе и подлежит немедленному исполнению!
– Наруто, сядь и ешь, – ледяным тоном сказала Кушина, сжимая в руке нож.
– Еда подождёт! Правосудие – нет! – отрезал Наруто. Он указал пальцем на Какаши. – Хатаке Какаши! Вчера ты был признан виновным в двух смертных грехах: грехе двадцатилетней девственности и грехе богохульства! Ты оскорбил моего бога и мою веру! И сегодня ты понесёшь наказание!
Минато уже поднимался из-за стола, его рука тянулась к кунаю Хирайшина. Он собирался в одно мгновение выхватить Какаши и телепортировать его на другой конец страны. Но он не успел.
Наруто топнул ногой по стулу.
– Фуиндзюцу: Клетка Нечестивых!
В тот же миг по периметру кухни вспыхнули иероглифы. От пола до потолка поднялась полупрозрачная, багровая стена чакры, отрезая стол и всех, кто за ним сидел, от остального мира. Минато ударился о барьер, как о каменную стену. Тот заискрился, но выдержал.
– Что за…?! – выдохнул Джирайя, тщетно пытаясь пробить стену кулаком.
– Это… барьер уровня АНБУ, – прошептал Минато, с ужасом глядя на сына. – Он… он запер нас.
Наруто самодовольно ухмыльнулся.
– Учитесь, дилетанты. Мой бог даёт не только бессмертие, но и охуенные познания в фуиндзюцу. А теперь… – он повернулся к своей жертве. – Продолжим.
Какаши попытался вскочить, но его тело парализовал страх. Он смотрел на Наруто как кролик на удава.
– Итак, приговор! – Наруто начал зачитывать с выражением, смакуя каждое слово. – За грех девственности, ты подлежишь ритуальной ампутации яиц! За грех богохульства – наказанию через БДСМ! Но так как ты, сука, комбо-грешник, я объединяю наказания!
В одной его руке из облака чёрного дыма материализовались прочные верёвки, в другой – знакомое зазубренное мачете.
– Не-е-ет… – прохрипел Какаши.
– ДА! – взревел Наруто.
Он спрыгнул со стула. То, что произошло дальше, было похоже на кошмарный, сюрреалистичный балет. Наруто двигался с невероятной скоростью. Верёвки, словно живые змеи, оплели Какаши, пригвоздив его к стулу. Наруто одним движением сорвал с него жилет и рубашку, оставив по пояс голым. Он был до смешного маленьким по сравнению с джонином, но его сила была нечеловеческой.
– Наруто, прекрати! Немедленно! – кричала Кушина, колотя кулаками по барьеру.
Наруто не обращал на неё внимания. Он был в своей стихии.
– Чтобы твои жалкие вопли не оскорбляли слух Джашина, – пробормотал он, доставая из кармана шарообразный красный кляп.
Он грубо засунул его в рот Какаши, заглушая его протестующие мычания. Какаши дёргался, пытался вырваться, но верёвки, пропитанные чакрой Наруто, держали мёртвой хваткой. В его единственном глазу стояли слёзы ужаса и унижения.
– А теперь… главный инструмент очищения! – провозгласил Наруто.
Он протянул руку, и в ней, вибрируя и гудя от скрытой мощи, появился длинный, чёрный, покрытый шипами предмет. «Священный вибратор боли», настроенный на максимальную мощность.
Обито, наблюдавший за этим из-за барьера, позеленел и отвернулся. Рин тихо всхлипнула и закрыла лицо руками. Цунаде материлась так, что даже Наруто мог бы у неё поучиться.
– Ты же понимаешь, что это для твоего блага, да? – спросил Наруто у мычащего Какаши. – Ты познаешь такой спектр ощущений, что твои тысячи техник покажутся тебе детским лепетом.
Он без всяких церемоний стянул с Какаши штаны вместе с бельём.
– Нет! Наруто, не надо! – кричал Минато, отчаянно пытаясь найти слабое место в барьере.
Но Наруто был неумолим. С довольным «хрясь» он вставил вибрирующий прибор по самое основание.
Тело Какаши выгнулось дугой. Его глаза закатились. Из-за кляпа донёсся сдавленный, нечеловеческий вой. Его трясло так, будто через него пропустили тысячу вольт.
– О, да! Чувствуешь, как сила Джашина изгоняет из тебя скверну?! – с восторгом кричал Наруто.
Но это было только начало. В другой его руке появилась плётка.
– А теперь закрепим результат!
Свист. Удар. На спине Какаши остался багровый след.
– ПОЛУЧАЙ! – ревел Наруто, входя в раж. – ЭТО ТЕБЕ ЗА СКУКУ! (шмяк) ЗА ЧТЕНИЕ ПОРНУХИ БЕЗ ПРАКТИКИ! (шмяк) ЗА ДЕБИЛЬНУЮ МАСКУ! (шмяк) ЗА ТО, ЧТО ТЫ, СУКА, ДЕВСТВЕННИК! (шмяк) ЗА БОГОХУЛЬСТВО! (шмяк) ЗА ТО, ЧТО ИСПОРТИЛ МНЕ ВЧЕРАШНИЙ РИТУАЛ! (шмяк) ИЗЫДИ, ГРЕХ УНЫЛОГО ГОВНА!
Он бил с упоением, с наслаждением, вкладывая в каждый удар всю свою веру. Какаши уже не сопротивлялся. Он обмяк на стуле, его тело покрылось красными полосами, а из глаз непрерывным потоком текли слёзы. Он был сломлен.
– Хм-м. Кажется, первая фаза очищения завершена, – констатировал Наруто, тяжело дыша. Он оглядел свою работу с удовлетворением. – Но это ещё не всё!
Он подтащил стул с привязанным Какаши к центру кухни, прямо под большую потолочную балку. Перекинул через неё верёвку.
– Финальный акт! Великое поджаривание!
С этими словами он подвесил Какаши к потолку вниз головой. Тот болтался под потолком, как чучело, жалкий, униженный и всё ещё вибрирующий.
– Наруто, если ты это сделаешь, я… я сама тебя прикончу! – рыдала Кушина.
– Ты не можешь прикончить бессмертного, мамуля, – усмехнулся Наруто. – А теперь… немного дров.
Он начал собирать стулья, кухонные полотенца, газеты – всё, что могло гореть, – и складывать это в кучу прямо под висящим Какаши.
Именно в этот момент барьер затрещал. Минато, объединив усилия с Джирайей, нашёл уязвимость в формуле и пробил в стене небольшую брешь.
– Поздно! – крикнул Наруто, чиркая спичкой.
Он бросил её в кучу хлама. Пламя мгновенно взметнулось вверх, лизнув пятки висящего Какаши.
– ДА! ГОРИ, ГРЕШНИК, ГОРИ! – торжествующе взревел Наруто.
Но в ту же секунду, когда пламя коснулось Какаши, Минато, просунув руку сквозь брешь, метнул свой особый кунай. Вспышка жёлтого света. Висящее тело Какаши исчезло. На его месте, в том же положении, появилось… полено. Обычное полено, которое тут же занялось весёлым огнём. Техника Замены.
Наруто на секунду опешил. Он посмотрел на горящее полено, потом на брешь в барьере, за которой стоял его отец, держа на руках бесчувственное, трясущееся тело Какаши.
– Ну вот, – пробурчал Наруто с вселенским разочарованием. – Вечно вы всё портите. Самый интересный момент обломали.
Барьер, лишившись подпитки, с шипением исчез.
На кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском горящих стульев и тихим воем Обито, которого рвало в углу.
Наруто пожал плечами.
– Ладно, похуй. Всё равно я проголодался.
Он спокойно сел за стол, на своё место, словно ничего не произошло. Он посмотрел на догорающее на полу полено.
– О, остатки Какаши! Не пропадать же добру.
Он встал, подошёл к костру, вытащил из него обугленный кусок дерева, положил себе в тарелку и сел обратно за стол.
– Немного жестковат, – заявил он, пытаясь откусить кусок. – И на вкус как дерево. Соус есть?
Никто не ответил. Все смотрели на него с выражением абсолютного, запредельного ужаса. Даже Орочимару перестал писать и просто смотрел, разинув рот. Этот ребёнок только что пытал, унижал, чуть не сжёг заживо одного из лучших шиноби деревни, а теперь сидел и пытался съесть полено, называя его «остатками Какаши». Это был новый уровень безумия.
– Скучные вы, – вздохнул Наруто, отодвигая тарелку с поленом. – Никакого чувства юмора.
Он съел свой холодный омлет в гробовой тишине, встал из-за стола и направился к выходу.
– Пойду, порекламирую веру в массы. Может, найду ещё парочку девственников. Этот день ещё не потерян.
Он ушёл, оставив за собой дымящиеся руины кухни и группу взрослых, чья психика только что получила смертельный удар.
***
Последующие несколько часов Наруто провёл, как и обещал, «рекламируя Джашина». Он вломился в магазин оружия и пытался «очистить» витрину с кунаями, заявляя, что они «недостаточно остры для истинной боли». Он гонялся за почтальоном, крича, что «письма без угроз – это грех». Он забрался на Монумент Хокаге и пытался пририсовать лицу Третьего рожки и бороду, как у чёрта, потому что «старость без страданий – это богохульство». АНБУ снимали его с монумента трижды.
К обеду он вернулся домой, уставший, но довольный. Разрушения на кухне уже убрали. За столом сидела та же компания, за исключением Какаши, которого Цунаде, по слухам, лично поместила в госпиталь в палату для особо тяжёлых психологических травм.
Наруто сел за стол. На этот раз его взгляд упал на Обито. Тот всё ещё выглядел бледным и испуганным.
– А ты, – начал Наруто, и Обито вздрогнул. – Ты сегодня утром смеялся. Тебе было весело, когда твоего товарища унижали.
– Я… я не… я нервничал! – заикаясь, ответил Обито.
– Нервничал, – задумчиво повторил Наруто. – Знаешь, смех над страданиями других – это тоже грех. Грех Сочувственной Импотенции. Ты сочувствовал, но ничего не сделал. Ещё и ржал, как конь. Это надо исправлять.
– Я не девственник! – выпалил Обито, понимая, к чему всё идёт. – Я с Рин… мы…
Рин, сидевшая рядом, залилась краской и замахала руками.
– Не верю, – отрезал Наруто. – Твоя аура тоже подозрительно чистая. И ты слишком громкий. Девственники всегда много орут, чтобы компенсировать.
Он встал из-за стола.
– Но сегодня я добрый. У меня нет настроения на полномасштабный ритуал. Так что обойдёмся экспресс-очищением.
В его руке материализовалось мачете.
– Не-е-ет! – взвизгнул Обито и, опрокинув стул, бросился бежать.
– А ну стой, грешник! – заорал Наруто, бросаясь за ним в погоню.
Начался хаос. Обито с воплями носился по всему дому. Наруто гнался за ним, размахивая мачете и снося всё на своём пути. Они пробежали через гостиную, опрокинув стол с коллекцией свитков Джирайи. Они промчались по коридору, оставляя на стенах борозды от мачете.
– Я очищу тебя во имя Джашина и командной солидарности! – ревел Наруто.
– Помогите! Маньяк! – вопил Обито, пытаясь спрятаться за спиной Минато.
Но Наруто просто перепрыгнул через стол, на котором сидел Хокаге, и продолжил погоню. Он загнал Обито в тупик в библиотеке.
– Всё, Учиха, пришёл твой час! – провозгласил Наруто, замахиваясь мачете.
Обито зажмурился, готовясь к худшему.
Но в этот момент его шаринган активировался, и он увидел то, чего не видел раньше – тончайшую нить чакры, протянутую у самого пола. Ловушка. Он инстинктивно прыгнул.
Мачете Наруто со свистом пронеслось под ним и с чудовищной силой врубилось в книжный шкаф. Десятки древних, бесценных томов по истории Конохи разлетелись в щепки.
– Ай, блядь! – выругался Наруто, пытаясь вытащить застрявшее мачете.
Обито, воспользовавшись моментом, рванул к окну, вышиб его и сиганул на улицу.
Наруто, наконец выдернув мачете, с досадой посмотрел на разбитое окно.
– Сбежал, сука. Ну ничего. Я тебя ещё достану. Девственники долго не бегают.
Он пожал плечами и вернулся на кухню, где сидели абсолютно седые взрослые.
– Ну что, обедать будем или как? – бодро спросил он, садясь на своё место, словно только что вернулся с лёгкой пробежки. – А то от охоты на грешников аппетит разыгрался.