Жреци джашина против нармальности
Девятая Заповедь: Лекарство от Скуки
Возвращение команды номер семь из Страны Волн не было триумфальным. Это было похоже на прибытие чумной процессии. Когда они вошли в ворота Конохи, Котетсу и Изумо, наученные горьким опытом, не стали задавать вопросов. Они просто молча расступились, провожая взглядами двух окровавленных жрецов, распевающих матерные частушки, и плетущуюся за ними группу шиноби с лицами, как у узников концлагеря.
Дебрифинг был назначен в кабинете Хокаге. Минато Намикадзе, Четвёртый, собрал весь цвет Конохи. За огромным столом, помимо него самого, сидели Кушина, чьи руки под столом сжимались в кулаки; три Легендарных Саннина, выглядевшие так, будто только что пережили очередную мировую войну; Фугаку и Микото Учиха, которых вызвали «в связи с участием членов клана в несанкционированном религиозном ритуале»; и, наконец, команда сопровождения – Рин и Обито. Какаши тоже был здесь. Цунаде лично вытащила его из госпиталя, заявив, что «избегание проблемы – это тоже грех уныния, и она не даст этому мелкому маньяку ещё один повод для охоты». Хатаке сидел бледный, как полотно, и вздрагивал каждый раз, когда кто-то говорил чуть громче шёпота. Его единственный глаз бегал по комнате, ища пути к отступлению.
Атмосфера была гнетущей. Все ждали. Ждали неизбежного.
Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге появились Наруто и Хидан. Они были покрыты засохшей кровью, но их лица сияли от счастья, как у детей, вернувшихся из парка развлечений.
– А вот и мы, грешники! – бодро провозгласил Наруто, втаскивая за собой огромный, туго набитый мешок. – Не ждали, а мы припёрлись!
– Здарова, компания унылых рож, – пробасил Хидан, с грохотом бросая свою косу в угол. – Ну, готовы к отчёту о нашем священном крестовом походе?
Он плюхнулся на стул рядом с Обито, который тут же отодвинулся на метр.
– Во-первых, – начал Наруто, взгромоздившись на стол прямо перед отцом, – миссия выполнена. Мост достроен. Враги повержены. Слово Джашина донесено до диких земель. Но это всё хуйня. Главное – это практические результаты нашей проповеди!
С этими словами он развязал мешок и с отвратительным, влажным звуком вывалил его содержимое на полированную поверхность стола Хокаге.
Это была гора. Гора маленьких, кожаных мешочков, перевязанных верёвками.
– Что… это? – прохрипела Цунаде, её лицо приобрело зеленоватый оттенок.
– Это наша коллекция! – с гордостью заявил Наруто. – Каждый мешочек – это очищенная душа! Ну, или то, что от неё осталось.
Он взял один из мешочков, развязал его и высыпал на ладонь два сморщенных, сероватых шарика. – Вот, например, братья-демоны. Гозу и Мейзу. Обвинялись в грехе девственности и тупости. Приговор – двойная кастрация. Всё по протоколу.
Он сгрёб «трофеи» обратно в мешочек и отбросил в сторону.
– А вот это – Забуза Момочи, – продолжил он, вытряхивая содержимое другого мешочка. – Нукенин S-ранга. Тоже девственник. Кто бы мог подумать.
Какаши издал тихий, сдавленный стон и сполз по спинке стула ещё ниже.
– Мы очистили его душу, – подхватил Хидан, ковыряясь в зубах кунаем. – Он плакал, как сучка, но, думаю, в глубине души был благодарен.
– Но это всё мелочи! – Наруто потёр руки в предвкушении. – У нас есть особый экспонат! Гвоздь программы!
Он достал из-за пазухи небольшой, обёрнутый в шёлк свёрток, и с благоговением развернул его на столе. На шёлке лежали два аккуратно отрезанных, небольших… женских бюста.
– Сиськи Хаку! – торжествующе объявил Наруто. – Обвинялась в грехе женской девственности и смазливой внешности, отвлекающей воинов от священной битвы! Приговор – ритуальная мастэктомия! Это новая заповедь, 6.1, я сам её придумал, но Джашин-сама точно одобрил!
В кабинете воцарилась абсолютная, мёртвая тишина. Было слышно, как у Джирайи задергался глаз. Микото Учиха закрыла рот рукой, её плечи затряслись. Кушина медленно поднялась, её лицо было белым, как мел.
– Наруто… – прошептала она. – Убери… это… со стола.
Но Наруто и Хидан не обратили на неё внимания. Они с ожиданием смотрели на лица присутствующих. Они ждали аплодисментов. Восхищения. Благодарности за проделанную работу.
Но в ответ была лишь тишина. Оглушающая, ледяная, полная ужаса и отвращения.
Лицо Наруто медленно вытянулось. Восторг в его глазах сменился недоумением, а затем – праведным гневом. – Вы чего молчите? – спросил он, и в его голосе прозвучали стальные нотки. – Вам что, не нравится?
– Вы, блядь, охуели, что ли? – взревел Хидан, вскакивая со стула. – Мы несли веру! Мы очищали души! Мы принесли вам трофеи! А вы сидите с такими рожами, будто мы вам в суп насрали!
– Я понял, – прошептал Наруто. Его взгляд стал холодным и пронзительным. – Я всё понял, брат.
Он медленно сполз со стола. Хидан, как по команде, сделал то же самое. Они оба рухнули на колени посреди кабинета, воздев руки к потолку.
– О, Великий и Вечно Бухой Джашин-сама! – завыл Наруто. – Взгляни на этих жалких смертных! Их души поражены худшей из болезней!
– Грехом Уныния и Смертной Скуки! – подхватил Хидан. – Они не способны радоваться священной боли! Они не ценят красоту ампутации! Они… они скучные!
– Мы молим тебя, Владыка Агонии! – взмолился Наруто. – Даруй нам новую заповедь! Даруй нам лекарство от этой чумы! Дай нам способ очищать души от скуки! Ибо скука – это смерть духа, страшнейшая из ересей!
В этот момент священный свиток на поясе Наруто вспыхнул багровым светом и начал дымиться. Наруто с трепетом развернул его. На древнем пергаменте, проступая сквозь кровавые письмена, огненными иероглифами начала вырисовываться новая, девятая заповедь.
Наруто читал её вслух, и его голос дрожал от религиозного экстаза.
– «Ибо говорю вам, нет греха страшнее Скуки, ибо она есть тлен души и отрицание Боли. И всякий, повинный в грехе Уныния и Смертной Скуки, подлежит немедленному очищению, дабы познал он экстаз через страдание и пробудился от спячки духа».
Он сделал паузу, переводя дух.
– «Мужа скучного надлежит лишить сосков его, ибо не несут они ни боли, ни удовольствия. И в раны его кровавые да будет влита порция “Слёз Джашина”, дабы выжечь скверну изнутри священным огнём!»
– Да! ДА! – шептал Хидан, раскачиваясь взад-вперёд.
– «Жену же скучную…» – продолжил Наруто, и его голос стал вкрадчивым и зловещим. – «…надлежит очистить через лоно её. И да будет влито в пизду её грешную зелье “Слёзы Джашина”, и да будет запечатано лоно её пробкой дубовой, дабы мариновалась она в священном соку, пока не познает истинный смысл бытия!»
Наруто закончил читать. Он медленно поднялся с колен. Хидан встал рядом. Они обвели взглядом замерших в ужасе шиноби. Их лица были лицами судей, выносящих окончательный приговор.
– Вы… – прошептал Наруто. – Вы все… такие… СКУЧНЫЕ.
Их взгляды остановились на команде номер семь. На Рин, бледной и дрожащей. На Обито, который уже пытался незаметно активировать Камуи. И на Какаши, который выглядел так, будто его душа уже покинула тело.
– Вы – первые, кто познает благодать Девятой Заповеди! – провозгласил Наруто. – Вы – наши первые пациенты!
Но прежде чем они успели броситься в атаку, Наруто вдруг остановился. Его взгляд упал на огромный меч Забузы, прислонённый к стене. – Погоди-ка, брат.
Он подошёл к мечу, взял его в руки. Оружие было почти вдвое больше него. Все напряглись, ожидая новой вспышки безумия. Наруто повертел меч так и этак, примерился. А потом, к всеобщему изумлению, засунул его себе за спину и с наслаждением почесал лопатку.
– А-а-ах! Вот! Прямо то, что надо! – пробормотал он. – А то рука не достаёт. Правда, рукоять длинновата. Надо будет подпилить. Будет отличная спиночесалка.
Он с удовлетворением отставил легендарный Кубикирибочо в сторону. – Ну всё, я готов. Займёмся лечением!
Первым не выдержал Какаши. Угроза новой, ещё более изощрённой пытки, вкупе с превращением грозного оружия в спиночесалку, окончательно сломала его психику. Он издал нечеловеческий вопль и, выпрыгнув из-за стола, бросился к окну.
– Бежим! – заорал Обито, и в его голосе была паника человека, который уже видит перед собой дубовую пробку.
Рин, как самый здравомыслящий член этой троицы, среагировала мгновенно. Она швырнула в сторону Наруто и Хидана горсть скальпелей, целясь не на поражение, а создавая секундное замешательство.
– Трусы! – взревел Хидан, отбивая скальпели косой. – Вы отвергаете дар Джашина!
Начался хаос. Кабинет Хокаге превратился в арену для смертельной игры в кошки-мышки. Какаши, движимый чистым, животным ужасом, демонстрировал чудеса акробатики, прыгая по шкафам и люстрам. Обито пытался провалиться сквозь пол с помощью Камуи, но от паники у него ничего не получалось, и он лишь периодически становился полупрозрачным. Рин, отступая к двери, метала во врагов всё, что попадалось под руку: свитки, чернильницы, пресс-папье в виде головы Первого Хокаге.
Но против двух бессмертных маньяков у них не было шансов. Наруто, как оранжевая молния, носился по комнате, пытаясь поймать Какаши за ногу. Хидан, хохоча, гонялся за Обито, размахивая огромной дубовой пробкой, которую он материализовал из воздуха.
– Иди сюда, сучка! Я сделаю из тебя маринованного Учиху!
Взрослые сидели за столом, парализованные шоком. Минато пытался что-то сделать, но Наруто, предвидя это, заранее покрыл пол сложной сетью парализующих фуин. Любое движение приковывало к месту. Лишь Орочимару с нескрываемым научным интересом наблюдал за происходящим, делая пометки в своём блокноте. «Реакция на стресс. Модель поведения “жертва-охотник”. Анализ эффективности дубовой пробки как средства деморализации».
– Попался! – крикнул Наруто, умудрившись схватить Какаши за лодыжку, когда тот перепрыгивал со шкафа на стол.
Какаши повис вниз головой. Его единственный глаз был полон вселенского отчаяния. – Нет! Только не соски!
– Именно соски! – ухмыльнулся Наруто, доставая из кармана маленький, но очень острый нож.
В этот момент Рин, отступая, наткнулась спиной на дверь. Это была не дверь в коридор, а дверь в небольшую смежную комнату, которую Орочимару временно использовал как лабораторию. Дверь была не заперта. Идея родилась мгновенно.
– Сюда! – крикнула она Обито и Какаши.
Обито, увидев путь к спасению, наконец-то смог сконцентрироваться. Он использовал Камуи, чтобы просочиться сквозь Хидана, и рванул к двери. Рин, тем временем, швырнула в лицо Наруто тяжёлый том «Истории Конохи». Тот на секунду ослабил хватку, и Какаши, извернувшись, вырвался и кубарем покатился в сторону спасительной двери.
Троица ввалилась в лабораторию и захлопнула за собой стальную, герметичную дверь. Раздался лязг тяжёлого засова.
Наруто и Хидан с разбегу врезались в дверь. Раздался глухой удар. – Откройте, суки! – взревел Хидан, колотя по двери кулаком. – Вы не уйдёте от очищения!
– Бесполезно, – сказал Наруто, внимательно изучая дверь. – Тут фуиндзюцу Орочимару. Усиленная сталь, барьеры против взлома. Прочная херня.
Они перестали ломиться. Наступила тишина.
По ту сторону двери, прижавшись друг к другу, стояли Рин, Обито и Какаши. Они тяжело дышали, их сердца колотились, как сумасшедшие. Они были в безопасности. На время.
В лаборатории было темно и пахло химикатами. В углу на полках стояли банки с заспиртованными органами. В одной из них плавал шаринган.
– Что… что теперь? – прошептал Обито.
– Теперь мы ждём, – ответила Рин. Её голос дрожал.
Снаружи, в кабинете Хокаге, Наруто и Хидан сели на пол, прислонившись к стальной двери.
– Ну и что делать будем, брат? – спросил Хидан.
– Ждать, – спокойно ответил Наруто. – Они же не могут сидеть там вечно. Рано или поздно им захочется жрать, срать или просто подышать свежим воздухом. И тогда мы их возьмём.
Он достал из кармана маленький пузырёк с адским коктейлем «Слёзы Джашина». – Будешь?
– А то! – обрадовался Хидан.
Они сделали по глотку.
– Знаешь, – задумчиво сказал Наруто, глядя на дверь. – А ведь это даже интересно. Охота. Выслеживание. Ожидание. Это придаёт боли особый вкус.
Он повернулся к парализованным взрослым за столом. – А пока мы ждём, можно заняться и другими скучными личностями. У нас тут, – он обвёл взглядом кабинет, – целый фуршет из грешников.
Взгляды Минато, Джирайи, Цунаде и Фугаку встретились. В них читался один и тот же немой вопрос: кто будет следующим?
Внутри лаборатории Рин, Обито и Какаши услышали смех Наруто и Хидана за дверью. Они посмотрели друг на друга, и в их глазах был ужас. Они были в ловушке. Не в лаборатории. В собственной деревне. В мире, где их друг, их ученик, их товарищ по команде стал их личным инквизитором.
– Ничего, мы подождём, – донёсся до них приглушённый голос Наруто. – Скука – это грех, который не умеет прятаться долго. А у нас впереди целая вечность.