Жреци джашина против нармальности
Трон из Живых и Песнь Агонии
Кабинет Хокаге больше не был кабинетом. Он превратился в сюрреалистичный театр пыток, в личный ад, срежиссированный двумя безумцами. Наруто и Хидан, два верховных жреца кровавого культа, восседали на импровизированном троне. Роль самого трона, а точнее, удобной подставки для ног, исполняла Рин Нохара, стоявшая на четвереньках с выражением полного опустошения на лице. Её руки и колени дрожали, но она не смела пошевелиться.
– Вот видишь, брат, – вещал Наруто, болтая ногами и попивая из фляжки «Слёзы Джашина». – В этом и заключается вся суть нашей веры. Не в бессмертии, не в косах и даже не в ритуалах. Суть – в избавлении от самого страшного греха. От Скуки.
– Точно, пиздюк, – пробасил Хидан, с наслаждением разминая затёкшую шею. – Скука – это, блядь, рак души. Она разъедает изнутри. Делает тебя серым, унылым говном. Как вот эти, – он махнул рукой в сторону парализованных за столом шиноби.
Джирайя тихо постанывал, пытаясь дотянуться до своей изувеченной груди. Цунаде, красная от натуги и унижения, продолжала безуспешные попытки извлечь из себя дубовую пробку. Орочимару, истекающий кровью, но с горящими от любопытства глазами, что-то быстро строчил в своём блокноте, изредка облизывая пересохшие губы. Кушина и Микото всё ещё были заключены в кокон из золотых цепей, а Фугаку Учиха, глава могущественного клана, сидел с мешком попкорна на коленях, и его лицо было маской безмерного страдания. Над всем этим, под потолком, раскачивался живой гамак из связанных вместе Обито и Какаши.
– Вы все были больны, – продолжал Наруто свою проповедь, обращаясь к своей пастве. – Вы жили в серой рутине миссий, отчётов, тренировок. Вы думали, что это жизнь. Ха! Жалкие слепцы! Мы пришли, чтобы открыть вам глаза! Чтобы показать вам истинный путь! Путь Агонии! Путь Экстаза!
В этот момент в стальную дверь кабинета раздался вежливый, но настойчивый стук.
Все замерли. Даже Наруто и Хидан удивлённо переглянулись. – Кто это там ещё, блядь? – прорычал Хидан.
– Хокаге-сама, – донёсся снаружи молодой, самоуверенный голос. – Это Саске Учиха. Я привёл Хинату Хьюга для отчёта по тренировке. Вы просили зайти.
Наруто расплылся в хищной, предвкушающей улыбке. – О-о-о! Свежее мясо! Само пришло на бойню!
Он спрыгнул с Рин, подбежал к двери и одним движением распахнул её. На пороге стояли Саске и Хината. Саске, с его привычным выражением вселенского презрения на лице, и Хината, которая, увидев открывшуюся ей картину, тихо пискнула и начала медленно оседать на пол.
– Заходите, заходите, гости дорогие! – пропел Наруто.
Прежде чем Саске успел осознать весь масштаб развернувшегося перед ним безумия, Наруто схватил его и Хинату за шиворот и втащил внутрь. Дверь за ними захлопнулась, и Наруто мгновенно наложил на неё десяток запирающих печатей. – Добро пожаловать на наше маленькое… собрание, – ухмыльнулся он.
Саске оглядел комнату. Его мозг, привыкший к логике и порядку, отказывался обрабатывать информацию. Его сенсей и товарищи по команде, подвешенные к потолку. Другая его сенсей – на четвереньках в роли подставки. Легендарные Саннины, изувеченные и униженные. Его отец с мешком попкорна и мать в коконе из цепей. И два окровавленных психопата, смотрящих на него, как на деликатес.
– Что… здесь… происходит? – процедил он, и его рука инстинктивно потянулась к сумке с кунаями.
– Происходит очищение, Учиха, – рявкнул Хидан, поднимаясь. – И вы, похоже, следующие в очереди.
Он и Наруто двинулись на них. Саске попытался оказать сопротивление, но против двух бессмертных, движимых религиозным фанатизмом, у него не было шансов. Хидан блокировал его атаку, а Наруто, зайдя со спины, одним точным ударом в болевую точку парализовал его. Хината была обездвижена ещё раньше – она просто потеряла сознание от ужаса.
– Итак, подсудимые! – провозгласил Наруто, втаскивая их на середину комнаты. – Учиха Саске и Хьюга Хината! Вы обвиняетесь в самом тяжком из всех клановых грехов! В грехе Пафосной Скуки!
– Один, блядь, со своим «я мститель», вторая со своим «На-Наруто-кун», – передразнил их Хидан. – Вы предсказуемы до тошноты! В вас нет ни капли безумия, ни искры настоящего страдания! Вы – ходячие шаблоны!
– Приговор! – Наруто воздел палец к небу. – За грех унылого пафоса и девичьей робости, вы подлежите немедленному очищению по девятой заповеди, с отягчающими обстоятельствами!
Они начали с Саске. Они поставили его на колени, сорвали с него одежду, оставив по пояс голым. Саске дрожал от ярости и бессилия. Его шаринган пылал, но тело не слушалось.
– Для начала, – сказал Наруто, доставая знакомый чёрный, покрытый шипами вибратор, – мы изгоним из тебя твою спесь.
– А чтобы процесс шёл веселее, – добавил Хидан, наполняя шприц «Слезами Джашина», – добавим немного огня.
То, что они сделали, было за гранью жестокости. Это было методичное, продуманное уничтожение гордости. Они засунули вибрирующий прибор Саске в задний проход, одновременно вливая туда же обжигающий коктейль. Тело Учихи выгнулось дугой. Из его горла вырвался сдавленный, нечеловеческий вой. Это был крик не столько боли, сколько абсолютного, запредельного унижения. Последний представитель великого клана, гений, мститель – его только что опустили самым грязным и болезненным способом, какой только можно было вообразить.
– Чувствуешь, как сила Джашина выжигает из тебя твой пафос, а? – с восторгом кричал Наруто. – Это тебе за «хн», сука! Это за вечно кислую рожу! А это – за то, что ты Учиха!
Они связали его, корчащегося в конвульсиях, и бросили в угол, как мешок с мусором.
Затем они взялись за Хинату. Она всё ещё была без сознания. – А с этой что делать? – спросил Хидан. – Она и так скучная, а в отключке – вообще мебель.
– Мебель, говоришь? – глаза Наруто загорелись идеей. – Отличная мысль, брат!
Они подняли Хинату и… привязали её к спине Рин. Вертикально. – Вот! – с удовлетворением сказал Наруто. – Теперь у нашего трона есть спинка! Удобно и практично! Рин-чан, тебе ведь нужна была поддержка, правда?
Рин не ответила. Она просто смотрела в пол, и по её щекам текли слёзы. Теперь на её спине, как гротескный рюкзак, висело бесчувственное тело её ученицы.
– Ну вот, с новенькими разобрались, – Наруто снова уселся на свой живой трон. – А теперь вернёмся к нашим… баранам.
Он посмотрел на живой гамак из Обито и Какаши. – Итак, джентльмены! Настала ваша очередь! У меня для вас особое предложение. Игра! Я люблю игры.
Он встал и подошёл к ним. – Вы двое – самые скучные из всех, кого я знаю. Один – вечно ноющий герой-неудачник, второй – копирующий нытик в маске. Вас нужно лечить радикально. Но я сегодня добрый. Поэтому я даю вам выбор.
Он щёлкнул пальцами. Из воздуха материализовались два предмета. Первый – гигантский вантуз. Второй – огромный, метра полтора в длину, дилдо, грубо вырезанный из дерева и выкрашенный в ярко-красный цвет. От него шёл едкий запах перца чили.
– Итак, выбор прост, – продолжил Наруто. – Один из вас будет смыт в унитаз. Мы прочистим им канализацию Конохи. Это будет быстро, грязно и очень унизительно. А второй… второй познает всю глубину агонии. Мы натянем его жопу на этот прекрасный, смазанный экстрактом перца чили фаллос. Это будет долго, больно и незабываемо.
Обито и Какаши смотрели на предложенные варианты с ужасом. Какаши, казалось, был уже за гранью понимания. Он просто висел, и в его глазу отражался красный дилдо. Обито же трясся от ужаса.
– Выбирайте! – скомандовал Наруто. – У кого из вас больше яиц? Хотя, подождите, у вас их вообще нет. Ну, тогда у кого больше желания послужить Джашину?
В этот момент раздался тихий треск. Кокон из золотых цепей, окружавший Кушину и Микото, замерцал и… исчез. Чакра Кушины иссякла. Она больше не могла поддерживать технику.
– О-па! – обрадовался Хидан. – Смотри, пиздюк! Батарейки сели!
Наруто обернулся. Его взгляд упал на двух измученных женщин. Свою мать и мать Саске. – Хм. Непорядок. Они всё ещё скучные. Просто сидят. Надо их тоже вовлечь в процесс.
Хидан уже доставал пробку и шприц, но Наруто остановил его. – Нет, брат. Для них у нас будет особый метод. Более… творческий.
Он подошёл к Кушине и Микото, которые с ужасом смотрели на него. – Вы у нас будете… оркестром!
Он и Хидан схватили их, поставили рядом и вручили им в руки по две деревянные ложки. – Ваша задача – отбивать ритм. По нашим спинам. И петь. Петь священную молитву Джашина! Громко и с выражением! Если собьётесь с ритма или будете петь недостаточно усердно… – он многозначительно посмотрел на красный дилдо, – …мы найдём ему ещё одно применение.
Кушина и Микото переглянулись. В их глазах стояли слёзы отчаяния. Но выбор был очевиден.
– На-а-ачинай! – скомандовал Наруто.
И они запели. Их голоса дрожали, срывались, но они пели. – Ку-пи мне пи-ва, я про-шу… – всхлипывая, начала Кушина, стуча ложками по спине Хидана. – Ведь я со-всем не вы-во-жу… – подхватила Микото, отбивая ритм на спине Наруто.
Это была самая ужасная колыбельная в мире. Две матери, одни из сильнейших куноичи деревни, были превращены в живые музыкальные инструменты, вынужденные исполнять матерную песню, аккомпанируя своим мучителям.
– Громче! – рявкнул Хидан. – Без души поёте!
Минато, парализованный за столом, смотрел на это, и его мир рушился. Он не мог пошевелиться. Он не мог даже закрыть глаза. Он был приговорён быть вечным зрителем этого кошмара. Его жена… его сын… его друзья… всё было уничтожено, извращено, растоптано.
– Ну что, вы там выбрали? – Наруто обернулся к гамаку, не прекращая дирижировать своим чудовищным оркестром.
– Я… – прохрипел Обито. Он посмотрел на Какаши, который, казалось, был уже мёртв душой. В нём что-то переключилось. Остатки былого героизма, желание защитить товарища, пусть даже так. – Я выбираю… унитаз. Для себя.
Наруто на секунду замолчал. А потом расхохотался. Громко, заливисто, безумно. – Ха-ха-ха! Какой благородный! Какой героический! Решил пожертвовать собой, чтобы спасти дружка? Мило. Очень мило. И очень… СКУЧНО!
Он подошёл к Обито. – Хорошо. Твоё желание будет исполнено. Мы смоем тебя в унитаз. Но, – его улыбка стала ещё шире, – это не значит, что твой дружок избежит наказания. Правосудие Джашина должно свершиться! Оба грешника должны быть очищены!
Он повернулся к Хидану. – Брат! Тащи этого нытика в сортир! А я пока подготовлю второго пациента к процедуре!
Хидан радостно взревел, снял с потолка живой гамак, перекинул Обито через плечо и потащил его к выходу из кабинета. – Пойдём, герой, познакомишься с канализацией Конохи!
Наруто остался с Какаши. Он разрезал верёвки, и Хатаке безвольно рухнул на пол. – Ну что, Копирующий Нытик, – промурлыкал Наруто, поднимая огромный красный дилдо. – Готов к просветлению? Не волнуйся, будет больно только первые несколько часов. А потом ты познаешь истинный дзен.
Он занёс чудовищный предмет над распростёртым на полу телом Какаши.
«Оркестр» из Кушины и Микото продолжал свою скорбную песнь. Саске бился в углу в агонии унижения. Джирайя и Цунаде корчились на своих стульях. Фугаку сжимал в руках мешок с попкорном. Минато смотрел на всё это, и в его душе была лишь одна бесконечная, чёрная пустота.
Наруто обвёл взглядом свой театр абсурда. Он сел на свой трон из Рин и Хинаты, зачерпнул горсть попкорна из мешка, который держал Фугаку, и закинул в рот.
– А теперь, дамы и господа, – провозгласил он, обращаясь к своим жертвам, – главный номер нашей программы! Представление только начинается! Наслаждайтесь шоу!
Из коридора донёсся вопль Обито и звук сливаемой воды. Наруто довольно хмыкнул и с силой вонзил красный фаллос в беззащитное тело Какаши. Кабинет Хокаге наполнился новым криком, полным боли и отчаяния. А Наруто просто сидел, жевал попкорн и улыбался. Ему было весело. Наконец-то в этом скучном мире стало по-настоящему весело.