Жреци джашина против нармальности
Колобки Апокалипсиса
Тишина, наступившая на кухне резиденции Хокаге, была не просто отсутствием звука. Это была физическая величина, плотная и тяжёлая, как могильная плита. Она давила на барабанные перепонки, заставляла кровь стынуть в жилах и превращала воздух в вязкий, непригодный для дыхания кисель.
Бутылка коллекционного саке выскользнула из ослабевших пальцев Цунаде и с оглушительным звоном разбилась о пол, разбрызгивая драгоценный напиток. Но никто даже не вздрогнул. Джирайя, который как раз делал спасительный глоток валерьянки, поперхнулся, и его лицо приобрело цвет перезрелой сливы. Орочимару замер, и его блокнот, полный бесценных наблюдений, медленно соскользнул с колен. Какаши и Саске, сидевшие рядом, как два памятника человеческому страданию, синхронно вжали головы в плечи. Рин, Обито, Фугаку и Микото просто перестали дышать.
Минато Намикадзе, Четвёртый Хокаге, медленно повернул голову. Тень облегчённой улыбки, только что тронувшая его губы, застыла, превратившись в чудовищную, неестественную гримасу человека, заглянувшего в бездну, из которой на него весело подмигнули.
У его ног, на безупречно чистом полу, оставляя за собой прерывистый кровавый след, лежали две головы. Голова его сына, Наруто, и голова его нового, самопровозглашённого родственника, Хидана. Их шеи не были рваными ранами. Они выглядели так, словно их аккуратно прижгли, оставив гладкие, почерневшие, дымящиеся срезы. Кровь больше не текла.
– А вот и мы! – радостно провозгласила голова Наруто, подпрыгивая на месте и оглядывая застывшие фигуры. – Не ждали? А мы как раз к обеду успели!
– Мы дома, грешники! – пробасила голова Хидана, перекатываясь поближе к столу. – А чего на стол накрыто? Пахнет вкусно!
Тишина стала ещё более гнетущей. Казалось, само время остановилось, не в силах переварить происходящее. Первой очнулась Кушина. Она не закричала. Она издала тихий, сдавленный звук, похожий на стон раненой волчицы. Её глаза, полные ужаса, были прикованы к голове её сына, которая с любопытством разглядывала лужу разлитого саке.
– Мам, пап, а что на обед? – спросила голова Наруто, глядя на своих родителей снизу вверх. – Я после пробежки так проголодался. Мы от целой армии АНБУ удрали! Это было охуенно!
– Да, пиздюк, размялись знатно, – согласилась голова Хидана. – Только эти стены ватные – полное дерьмо. Никакого удовольствия. Пришлось импровизировать.
Импровизировать. Это слово эхом отозвалось в сознании каждого присутствующего. Они посмотрели на две отрубленные, но абсолютно живые и бодрые головы, и поняли. Они поняли, *как* те сбежали. Осознание было настолько чудовищным, что мозг отказывался его принимать.
– Вы… вы… – прохрипел Джирайя, указывая на них дрожащим пальцем. – Вы что, отгрызли друг другу головы?
– А то! – с гордостью подтвердил Наруто. – Гениальный план, правда? Я его придумал! Мы как два колобка! От дедушки ушёл, от бабушки ушёл…
– …а от вас, хуесосов, и подавно уйдём! – закончил за него Хидан. – Кстати, змеиный ты наш учёный, – голова Хидана подкатилась к Орочимару, – а где тот ахуенный бур, который ты нам показывал?
Голова Наруто тоже подкатилась к Саннину, с энтузиазмом подпрыгивая. – Да! Точно! Орочимару-сенсей! Мы тут подумали… раз уж мы теперь просто две дырки для еды, было бы грешно не использовать их по полной программе! Мы хотим, чтобы ты нам этот бур… в глотки захуярил!
Орочимару медленно моргнул. Затем ещё раз. Его научный, аналитический ум пытался сопоставить запрос с текущей физиологической аномалией. Говорящая голова. Просьба о бурении глотки. Это выходило за рамки всего, что он когда-либо изучал. И это было великолепно.
На его губах медленно расцвела змеиная улыбка. – Интересное предложение, – прошипел он, поднимая свой блокнот. – Крайне неортодоксальное применение бурильной установки. Но с точки зрения исследования эластичности тканей гортани и воздействия вибрации на ствол головного мозга… Это может дать бесценные данные.
Он щёлкнул пальцами, и из облачка дыма перед ним появился огромный свиток. Орочимару развернул его, и с новой вспышкой на полу кухни материализовался тот самый гигантский, сверкающий бур.
– Нет! – взвыла Цунаде, приходя в себя. – Орочимару, не смей! Не в моей кухне!
Но её никто не слушал. Орочимару был в своём мире, в мире науки и извращённого любопытства. Наруто и Хидан были в предвкушении нового, неизведанного вида боли. Остальные были парализованы ужасом и абсурдностью происходящего.
– Итак, кто первый? – деловито спросил Орочимару, запуская двигатель бура. Тот с низким, утробным гулом ожил.
– Я! – в унисон крикнули обе головы.
– Давайте по очереди! – скомандовал Орочимару. – Сначала ты, мальчик. Твоя гортань меньше, будет интереснее наблюдать за пределом прочности.
Он взял голову Наруто, которая радостно хихикала, и установил её на специальную подставку, которую тоже достал из свитка. – Рот пошире, пожалуйста.
– А-а-а-а! – с готовностью открыла рот голова Наруто.
Орочимару аккуратно, с точностью хирурга, направил вращающееся сверло прямо в глотку. То, что произошло дальше, было симфонией ужаса. Звук скрежещущего по костям черепа металла смешивался с восторженными, булькающими криками головы Наруто. – А-а-ах! Да-а-а! Глубже! Сука, глубже! Прямо в мозг! Я чувствую, как Джашин-сама щекочет мне гипоталамус!
Остальные смотрели на это с остекленевшими глазами. Минато закрыл лицо руками, но звуки проникали сквозь пальцы. Кушина тихо плакала, уткнувшись в плечо Микото. Какаши, казалось, впал в кататонический ступор. Его единственный глаз был широко раскрыт, но ничего не видел.
– Занятно, – бормотал Орочимару, делая пометки в блокноте одной рукой, а другой направляя бур. – Вибрация вызывает непроизвольное сокращение лицевых мышц, имитирующее улыбку… Зрачки расширены… Наблюдается повышенное слюноотделение с примесью крови и костной крошки… Феноменально!
Закончив с Наруто, он перешёл к Хидану. Процедура повторилась, но на этот раз крики были громче, а мат – отборнее. – Да, блядь! Прямо туда! Развороши мне мозги, змеиная ты тварь! Я хочу почувствовать, как мои мысли превращаются в фарш!
Когда всё закончилось, Орочимару с удовлетворением выключил бур. Две головы, с развороченными глотками и счастливыми улыбками, лежали на полу. – Это… это было божественно, – прохрипела голова Наруто. – Орочимару-сенсей, вы лучший!
– Да, – согласилась голова Хидана. – Надо будет повторить. Только в следующий раз давай через глазницы. Для разнообразия.
– Непременно, – пообещал Орочимару, убирая бур в свиток.
– Ладно, брат, попрыгали отсюда, – скомандовал Наруто. – У нас ещё дела. Нужно нести слово Джашина в массы!
– Куда теперь? – спросила голова Хидана.
– В Академию! К нашим будущим последователям!
И две окровавленные, довольные головы, подпрыгивая, выкатились из кухни, оставив за собой компанию людей, чья психика только что получила очередной сокрушительный удар.
***
В классе Ируки царила тишина. Дети старательно выводили иероглифы. Ирука-сенсей, впервые за долгое время, чувствовал что-то похожее на покой. Наруто был изолирован. Жизнь налаживалась.
В этот момент дверь в класс с грохотом распахнулась, и в неё вкатились два знакомых кровавых шара. – Всем привет, мы – Колобки Апокалипсиса! – радостно объявила голова Наруто.
Дети закричали. Ирука выронил кисть и с ужасом уставился на двух говорящих голов. – На-Наруто?! Что… как…?!
– Не отвлекайся, грешник! – рявкнула голова Хидана. – У нас лекция!
Они закатились на учительский стол, раскидав тетради и чернильницы. – Слушайте сюда, сопляки! – начала вещать голова Наруто. – Вы думаете, что ваше тело – это важно? Хуйня! Тело – это просто мешок с мясом и костями! Оно нужно только для того, чтобы испытывать боль!
– Правильно, пиздюк, говорит! – поддакнула голова Хидана. – Вот мы, например, избавились от этого балласта! И что? Стало только лучше! Ни рук, ни ног – никакой ответственности! Катись, куда хочешь!
Они начали прыгать по столу, демонстрируя свою свободу. – Быть головой – это охуенно! – кричал Наруто. – Вас никто не заставит мыть посуду или убирать в комнате! Вы можете целыми днями кататься, орать матом и проповедовать! Это высшая форма существования!
– Присоединяйтесь к нам! – взревел Хидан. – Отрежьте себе головы! Познайте истинную свободу! Станьте частью нашего великого братства безголовых!
Ирука, придя в себя, бросился к ним. – Убирайтесь! Вон из моего класса! Вы пугаете детей!
– Пугаем? – удивился Наруто. – Мы их просвещаем! Вот ты, Ирука-сенсей, ты всё ещё скучный. Мы тебя лечили, а ты опять за старое взялся. Для профилактики, – голова Наруто со всей силы боднула Ируку в колено.
Ирука взвыл от боли и отпрыгнул. – Ладно, пора валить, – решила голова Хидана. – Тут слишком много позитива. Меня сейчас стошнит радугой.
– Запомните, дети! – крикнула на прощание голова Наруто. – Боль – это круто! Страдания – это весело! А Джашин-сама любит вас! Особенно если вы безголовые!
И они выкатились в коридор, оставив за собой рыдающих детей, Ируку, держащегося за ушибленное колено, и стойкий запах крови и безумия.
***
К ужину они вернулись. Их тела, оставленные в психбольнице, уже исчезли, начав процесс регенерации где-то в другом измерении, а головы были полны новых идей. Они вкатились на кухню, где всё та же похоронная команда сидела за столом и молча ела.
– Мы вернулись! – объявил Наруто. – И мы голодны! И у нас есть идея!
– Мы решили, что обычная еда – это для слабаков, – продолжил Хидан. – Мы хотим курить.
– Но не обычный табак, – уточнил Наруто. – Это скучно. Мы хотим создать свой, особый, священный табак! «Дыхание Джашина»!
Прежде чем кто-либо успел возразить, они уже начали отдавать команды. – Так, мама, папа! Живо на задний двор! Мне нужны листья «Вдовьего плача» и цветы «Демонической белладонны»! Те, что растут у забора.
– Джирайя! Ты тащишь из своей библиотеки свиток с ядовитыми грибами! Нужны «Хохотушки Шинигами» и «Бледные поганки отшельника»!
– Цунаде! С тебя корень «Кровавого мандрагора»! Знаю, ты его для своих омолаживающих примочек держишь, но сегодня он послужит высшей цели!
– Орочимару-сенсей! А вы принесите немного сушёной ящерицы-саламандры и порошок из клыков Василиска! У вас этого добра навалом!
Никто не посмел ослушаться. Угроза была невысказанной, но абсолютно реальной. Лучше принести ядовитые растения, чем снова стать частью их «представления».
Через полчаса на кухонном столе была собрана самая смертоносная коллекция флоры и фауны в истории Конохи. – Отлично! – обрадовалась голова Наруто. – Теперь всё это надо измельчить и смешать!
Они заставили Какаши и Саске, как двух провинившихся школьников, толочь все эти ингредиенты в огромной ступке. – Тщательнее, мститель хренов! – командовал Хидан. – Чтобы ни одного целого лепестка не осталось!
Когда адская смесь была готова, Наруто плюнул в неё. – Для святости.
А Хидан добавил немного ушной серы, которую он как-то умудрился выковырять, потеревшись о ножку стола. – Для аромата.
Готовый «табак» они забили в две огромные трубки, которые заставили вырезать из дерева Фугаку. – Ну, с богом! То есть, с Джашином! – сказал Наруто.
Они попросили Кушину поднести им огня. С дрожащими руками она чиркнула спичкой. Две трубки задымились. Дым был густым, фиолетово-чёрным, и пах смертью, отчаянием и дешёвым портвейном.
Наруто и Хидан глубоко затянулись. Их глаза закатились, а из ноздрей и ушей повалил дым. – О-о-о-о-о-о-о, – в унисон простонали они. – Вот это приход!
Они сидели на полу, пуская кольца ядовитого дыма, который стелился по кухне, заставляя остальных кашлять и плакать. – Знаешь, брат, – задумчиво сказала голова Наруто, выпустив особенно густое облако. – Я вот тут подумал…
– О чём, пиздюк? – пробасила голова Хидана, и его голос звучал так, будто он доносился со дна бочки.
– Что всё-таки больнее? Вырвать ноготь на ноге или коренной зуб?
Голова Хидана надолго задумалась. – Хм-м-м… Сложный теологический вопрос. С одной стороны, ноготь. Он, сука, медленно отрывается. С мясом. Скрипит. Это такой… тягучий кайф.
– Согласен, – кивнул Наруто. – Но с другой стороны – зуб. Там нерв. Когда его рвут, это как разряд молнии прямо в мозг. Коротко, но охуенно ярко.
– Да, в этом что-то есть. Но после ногтя остаётся открытая рана. Она долго ноет, кровоточит. Можно её солью посыпать, йодом залить… Длительное послевкусие.
– А зуб можно расколоть и осколки в десну втирать! Тоже неплохо.
– Блядь, ты меня в тупик поставил, – признался Хидан. – Надо будет на практике проверить. Как только тела отрастут.
Они ещё немного посидели в тишине, наслаждаясь своим смертельным табаком и размышляя о вечном. То есть, о боли.
Наконец, голова Наруто зевнула, выпустив облачко дыма. – Ладно, что-то меня в сон клонит. Пора баиньки.
– И то верно, – согласился Хидан.
Они посмотрели на Кушину. – Мам! Отнеси нас в кровать!
Кушина, с мёртвым лицом, подошла, взяла в каждую руку по голове – своего сына и его друга-психопата – и понесла их наверх, в комнату Наруто. Она аккуратно положила их на подушки, рядом друг с другом.
– Спокойной ночи, мам! – сказала голова Наруто. – И тебе не сдохнуть, рыжая, – добавила голова Хидана.
Кушина молча вышла и закрыла дверь. В темноте комнаты лежали две головы. Одна из них через минуту тихо засопела. А вторая, голова Хидана, пробормотала в темноту: – Всё-таки ноготь… Ноготь, определённо, больнее…
И тоже затихла. В резиденции Хокаге снова наступила тишина. Но теперь все знали – это лишь антракт. И следующее действие будет ещё более безумным.