Жреци джашина против нармальности
Священное расписание
Утро в резиденции Хокаге было похоже на поминки. За огромным столом на кухне сидела та же компания, что и вчера, но выглядели они так, словно за ночь постарели на десять лет. Тишина была густой и липкой. Единственными звуками были тихое всхлипывание Кушины, которую обнимала мертвенно-бледная Микото, и скрип пера Орочимару, который с нездоровым энтузиазмом конспектировал симптомы коллективной психологической травмы.
Джирайя больше не пил валерьянку. Он перешёл на что-то покрепче, что Цунаде молча достала из своих запасов. Какаши и Саске сидели рядом, не прикасаясь к еде, и смотрели в одну точку, словно их души покинули тела. Рин пыталась сделать Обито перевязку – тот, даже после душа, всё ещё подёргивался и бормотал что-то про канализацию и попкорн. Фугаку просто сидел, сложив руки на коленях, и его лицо было непроницаемой маской, но под столом его кулаки были сжаты добела.
Минато, Четвёртый Хокаге, не спал всю ночь. Он сидел во главе стола, но не был его центром. Он был руиной, памятником собственной беспомощности. Он смотрел на дверь в комнату сына, где вчера оставил две говорящие головы, и не знал, чего боится больше: того, что они всё ещё там, или того, что их там уже нет.
В этот момент дверь на кухню распахнулась. И на пороге появились они. Наруто и Хидан. Целые. Невредимые. В своей обычной одежде, если не считать нескольких свежих пятен крови. Их тела полностью восстановились. Они выглядели бодрыми, отдохнувшими и чертовски голодными.
– Доброе утро, грешники! – весело провозгласил Наруто, потягиваясь так, что хрустнули кости. – А чего все такие кислые? Ночью плохо спали?
– Здарова, компания унылых рож, – пробасил Хидан, плюхаясь на стул и придвигая к себе тарелку с омлетом. – Жрать охота, как после хорошей пытки.
Они начали есть. Ели быстро, жадно, с чавканьем и урчанием, словно не ели неделю. Остальные за столом замерли, наблюдая за этим с тем же ужасом, с каким наблюдают за двумя хищниками, пожирающими свою добычу.
– Вкусно, мам! – с набитым ртом сказал Наруто, показывая Кушине большой палец. – Ты лучшая!
Кушина не ответила. Она просто смотрела на него, и по её щекам снова покатились слёзы.
– Кстати, – продолжил Наруто, проглотив огромный кусок и запив его молоком прямо из пакета. – Мы тут, пока катились вчера, план на день составили. Чтобы всё по уставу, системно, так сказать. Священное расписание.
Он посмотрел на оцепеневших шиноби, и в его глазах плясали безумные, весёлые огоньки. – Хотите послушать? Вам понравится. Это и вас касается.
Никто не ответил. – Молчание – знак согласия! – обрадовался Наруто. – Итак, пункт первый!
Он загнул палец на руке, всё ещё испачканной в яичнице. – Финансы. Любому благому делу нужны средства. Проповеди, ритуальные инструменты, выпивка – всё это стоит денег. Поэтому, сразу после завтрака мы идём в кабинет к папе и спиздим оттуда миллион рё. Ну, или сколько там найдём. Это будет наше первое пожертвование на нужды культа.
Минато вздрогнул, словно его ударили. – Пункт второй! – Наруто загнул второй палец. – Познание греха. Мы идём в квартал красных фонарей. Но не просто так! Мы не какие-то там извращенцы. У нас теологическая миссия.
– Мы придём в самый дорогой бордель, – подхватил Хидан, отрывая зубами кусок бекона, – и потребуем бабу, которая даст нам такого леща, чтобы аж в глазах потемнело! А потом…
– А потом мы потребуем хуй! – перебил его Наруто. – Но не простой хуй! Нам нужен хуй, который об нас сломается! Понимаете? Чтобы он вошёл в нас, а мы напряглись, и он – хрусь! И сломался! Это будет высший акт доминирования боли над плотским удовольствием!
Какаши издал тихий, сдавленный стон и сполз по спинке стула ещё ниже. – А в случае отказа, – с хищной улыбкой добавил Наруто, – мы конфискуем у хозяйки заведения её сиськи. Ритуальная мастэктомия в счёт морального ущерба за оскорбление чувств верующих. Всё по закону Джашина.
– Пункт третий! – Наруто был в ударе. – После духовных практик нужно укрепить тело. Мы идём к Ибики! В его парк развлечений!
Он повернулся к Орочимару. – Орочимару-сенсей, вы приглашены как почётный гость и научный консультант! Мы хотим, чтобы вы и Ибики пытали нас. Без ограничений! Можете использовать всё, что найдёте! Бур, кстати, тоже захватите. Мы хотим опробовать его на других частях тела. Это будет день открытых дверей в храме боли!
Орочимару довольно облизнулся и сделал пометку в блокноте: «Пункт 3. Практический семинар по прикладной агонии. Обязательно присутствовать».
– Пункт четвёртый – обед, – буднично сказал Наруто. – Это святое.
– Пункт пятый! Просветительская деятельность! – Он снова оживился. – Мы ввалимся в класс к Ируке-сенсею! Прочитаем детям лекцию о пользе страданий и бессмысленности жизни без боли. А чтобы материал лучше усвоился, мы свяжем Ируку и просветим его!
– Чем? – с живым интересом спросил Хидан.
– Тем самым красным дилдаком с чили, который мы вчера в Какаши оставили! – радостно ответил Наруто. – Не пропадать же добру! Это будет наглядное пособие по педагогике Джашина!
Какаши дёрнулся так, словно его снова ударило током.
– Пункт шестой! – Наруто загнул уже шестой палец. – Массовая пропаганда. Будем ходить по деревне, агитировать людей, раздавать листовки, может, устроим пару показательных самоистязаний на главной площади. Маркетинг, хули.
– И, наконец, пункт седьмой! Завершение дня! – Он посмотрел на всех с видом конферансье, объявляющего финальный номер. – Вечером мы соберёмся здесь, на этой самой кухне, будем пить «Слёзы Джашина», курить «Дыхание Джашина» и вести наш традиционный теологический диспут о том, что всё-таки больнее. А потом спокойно ляжем спать.
Он закончил. На кухне снова воцарилась тишина. Наруто и Хидан доели свой завтрак и с ожиданием посмотрели на свою аудиторию. – Ну как вам план? По-моему, охуенный. Продуктивный, насыщенный день.
Первым не выдержал Джирайя. – Вы… вы не можете этого сделать, – прохрипел он. – Это… это безумие! Это разрушит деревню!
– Разрушит? – искренне удивился Наруто. – Мы её не разрушим. Мы её излечим! От скуки! От серости! От вашей, блядь, нормальности!
– Вы все больны, – поддакнул Хидан, ковыряясь в зубах кунаем. – А мы – ваши санитары.
– Знаете, в чём ваша главная проблема? – Наруто встал из-за стола и подошёл к Минато. Он посмотрел на своего отца сверху вниз, и в его взгляде не было ни капли сыновней любви. Только холодное, аналитическое презрение. – Ты, папа, боишься. Ты боишься хаоса. Ты боишься потерять контроль. Ты построил этот уютный, предсказуемый мирок и дрожишь над ним, как над хрустальной вазой. А мы пришли, чтобы эту вазу разъебать к хуям. Потому что только в осколках можно увидеть истинное отражение мира!
Он повернулся к остальным. – И вы все такие же. Вы цепляетесь за свои правила, за свои ранги, за свою грёбаную «Волю Огня». А мы несём вам волю хаоса! Волю боли! Это и есть истинная свобода!
Он подошёл к Какаши, который сидел, вжавшись в стул. – Вот ты, например, – Наруто ткнул его пальцем в лоб. – Ты всю жизнь прячешься. За маской, за правилами, за чужим глазом. Ты боишься показать своё истинное лицо, свои истинные желания. А мы вчера показали тебе, чего ты хочешь на самом деле! Тебе ведь понравилось, признайся? Глубоко внутри, там, где ты ещё не совсем сдох от скуки, тебе ведь было хорошо?
Какаши не ответил. Он просто смотрел сквозь Наруто, и по его щеке медленно катилась слеза.
– Ну всё, мы пошли, – Наруто потерял к нему интерес. – Распорядок сам себя не выполнит.
Они с Хиданом направились к выходу. – Наруто, сынок, постой! – взмолился Минато, поднимаясь из-за стола. В его голосе было столько отчаяния, что, казалось, сама комната застонала. – Прошу тебя… не надо…
Наруто обернулся. – Пап, не мешай, мы по делу. И не называй меня «сынок». Я – жрец Великого Джашина. А ты – всего лишь мой первый пациент, который постоянно уклоняется от лечения.
И они вышли.
Несколько минут все сидели в полной тишине. Потом раздался грохот и звук осыпающейся штукатурки из коридора, ведущего в кабинет Хокаге.
Минато рухнул обратно на стул, закрыв лицо руками. – Что нам делать? – прошептала Рин, и её голос дрожал.
– Молиться, – мрачно ответил Джирайя, залпом допивая свой стакан. – Хотя я уже не уверен, какому богу.
В этот момент из коридора донёсся рёв Хидана: «Нашёл, пиздюк! Тут целый сейф!» и последовавший за этим оглушительный взрыв, от которого зазвенели стёкла в окнах.
Орочимару с довольной улыбкой сделал ещё одну пометку: «Пункт 1 выполнен. Метод: прямое силовое изъятие с разрушением хранилища. Эффективность: 100%. Побочные эффекты: незначительные структурные повреждения резиденции».
Через пару минут Наруто и Хидан снова появились на кухне. Каждый из них тащил по огромному мешку, из которых высыпались пачки денег.
– Так, первый пункт выполнен! – бодро отчитался Наруто. – Даже больше миллиона получилось. Пап, у тебя там неплохая заначка была.
Они бросили мешки на пол. – Ну что, брат, – Наруто потёр руки в предвкушении, – а теперь – в бордель! Познавать грех! Искать хуй, достойный нашей боли!
Они посмотрели на оцепеневших шиноби. – Кто-нибудь хочет с нами? – с надеждой спросил Наруто. – Можем устроить групповой сеанс очищения! Джирайя-сенсей, для вас скидка!
Джирайя только замычал и отрицательно замотал головой. – Ну и зря, – пожал плечами Наруто. – Ваше упущение.
Они уже собирались уходить, когда Наруто вдруг остановился и посмотрел на Саске. – Слышь, Учиха. А ты чего такой грустный сидишь?
Саске поднял на него глаза, полные чёрной, концентрированной ненависти. – Я убью тебя, – прошипел он.
Наруто расхохотался. – Опять за своё? Скучно. Слушай, а давай так. Ты идёшь с нами. Будешь нашим казначеем. Деньги понесёшь.
– Я не пойду с тобой никуда, – отрезал Саске.
– Пойдёшь, – улыбка Наруто стала зловещей. – Или мы прямо здесь и сейчас проверим, подходит ли тот красный дилдо для повторного использования. Как думаешь, твой анус выдержит второй раунд?
Лицо Саске исказилось от ужаса и ярости. Он медленно поднялся. Он был сломлен. Его гордость, его воля – всё было растоптано. – Хорошо, – процедил он сквозь зубы.
– Вот и умница! – похвалил его Наруто. – Хидан, дай ему мешки. А мы пойдём вперёд, разведаем обстановку.
Хидан с грохотом бросил два тяжёлых мешка к ногам Саске. – Не отставай, мститель хренов. Потеряешь хоть одну рё – яйца оторву.
Наруто и Хидан, насвистывая весёлую мелодию, вышли из резиденции. Саске, сгорбившись под тяжестью мешков и собственного унижения, поплёлся за ними.
Оставшиеся на кухне смотрели им вслед. – Он забрал его, – прошептала Микото, и её голос дрогнул. – Он забрал моего сына.
– Он забрал их всех, – тихо ответил Минато, глядя в пустоту. – Он забирает их одного за другим. Он не остановится, пока не превратит всю деревню в свой личный сумасшедший дом.
Орочимару закрыл свой блокнот. – Господа, – сказал он с нескрываемым восторгом. – По-моему, мы являемся свидетелями зарождения новой, удивительной цивилизации. Цивилизации боли. Это будет крайне познавательно.
И он тоже поднялся и пошёл к выходу. Ему не хотелось пропустить третий пункт священного расписания. Семинар по прикладной агонии обещал быть незабываемым.