Жреци джашина против нармальности
Приговор за Девственную Бумагу
Ритуал освящения бумаги проходил с должной торжественностью и размахом. Улица перед Академией превратилась в алтарь под открытым небом. Наруто и Хидан, как два верховных жреца, руководили процессом, а Саске, на четвереньках, с поводком, волочащимся по пыльной мостовой, исполнял роль алтарного служки, методично собирая разлетевшиеся листы.
– Не так быстро, псина! – рыкнул Хидан, отбирая у Саске стопку бумаги. – Каждый лист должен быть прочувствован!
Он взял один лист, демонстративно высморкался в него, скомкал и бросил в общую кучу. – Вот так! Теперь в нём есть частичка души! Частичка страдания!
Наруто пошёл дальше. Он подбежал к торговцу рыбой, схватил с лотка жирного, склизкого карпа и начал с энтузиазмом натирать им бумагу. – Освящаю тебя влагой жизни и запахом смерти! – провозглашал он, размазывая по белоснежным листам рыбью слизь и чешую. – Да познаешь ты тлен и обретёшь смысл!
Прохожие шарахались от них, как от чумы. Шиноби из патруля, увидев эту сцену, сделали вид, что их срочно вызвали на другой конец деревни. Никто не хотел связываться с двумя безумцами, их ручным Учихой и горой грязной бумаги.
– Отлично! – Наруто осмотрел плоды их трудов. Гора чистых листов превратилась в зловонную, мокрую, скомканную кучу макулатуры. – Теперь это не просто бумага. Это священные скрижали! Каждая складка – шрам, каждая капля грязи – стигмат! Саске, собери реликвии! Мы возвращаемся!
Саске, с тем же каменным выражением лица, начал сгребать освящённую бумагу в охапку. Он больше не чувствовал унижения. Он не чувствовал ничего. Он был просто инструментом, парой рук, исполняющих приказы.
Ворвавшись обратно в аудиторию через разбитое окно, они предстали перед застывшими генинами во всём своём великолепии. Грязные, воняющие рыбой и безумием, с охапкой чего-то, что раньше было экзаменационными билетами.
И тут Наруто увидел. На партах лежали новые листы. Чистые. Белые. Девственно-нетронутые. Ибики, пытаясь спасти ситуацию, приказал АНБУ раздать запасной комплект.
Наруто замер. Его весёлое, безумное лицо исказилось. Это была не ярость. Это было нечто худшее. Это было лицо пророка, увидевшего, как его паства поклоняется золотому тельцу. – Что… это? – прошипел он, и его голос был тихим и страшным.
Хидан, проследив за его взглядом, тоже застыл. Его рука легла на рукоять косы. – Он… он сделал это снова, – прорычал Хидан. – Этот сукин сын… он снова принёс в наш храм свою стерильную ересь!
– Ты… – Наруто медленно повернулся к Ибики. Его голубые глаза потемнели, превратившись в два ледяных омута. – Ты предал нашу веру. Мы явили тебе истину. Мы показали тебе путь страдания бумаги. А ты… ты отверг наш дар. Ты снова раздал эту… эту ложь! Эту иллюзию чистоты!
Он шагнул к столу экзаменатора. Генины вжались в стулья. – Ты – изменник! – провозгласил Наруто, и его голос ударил, как хлыст. – Ты – еретик! Иуда от мира канцелярии!
Он бросил освящённую бумагу на пол. – Брат, за дело! Сожжём эту скверну!
Они молнией пронеслись по рядам, снова сгребая чистые листы. На этот раз никто даже не пискнул. Они собрали всё в одну кучу посреди аудитории. Наруто сложил печать. – Катон: Огонь Очищения!
Маленький огненный шар вылетел из его рта и врезался в бумагу. Та вспыхнула, как порох. Яркое, жаркое пламя взметнулось до потолка, пожирая последнюю надежду Ибики на нормальное проведение экзамена.
– А теперь, – Наруто повернулся к генинам, пока за его спиной догорала ересь, – получите истинные скрижали!
Он начал раздавать освящённые, грязные, вонючие листы. Он клал их на парты с благоговением, как священник, раздающий просфоры. – Пишите на них! Чувствуйте их боль! И пусть ваши ответы будут такими же грязными и честными, как эта бумага!
Закончив, он и Хидан повернулись к главному виновнику торжества. К Ибики. – А теперь, – процедил Наруто, – суд.
Два АНБУ, стоявших у стены, попытались было дёрнуться, но Хидан метнул в них свою косу на цепи. Она опутала их, как паутина, и с силой впечатала в стену, выбив из них дух.
– Никто не вмешивается в священное правосудие Джашина! – рявкнул он.
Они подошли к Ибики. Тот сидел, вцепившись в стол, и его лицо было белым. Он видел, что сейчас произойдёт. И он знал, что никто ему не поможет. – Ибики Морино, – торжественно начал Наруто, словно зачитывая приговор. – Ты обвиняешься в измене вере. В поклонении идолу чистоты. В распространении еретической девственной бумаги.
– Твоя душа погрязла в грехе порядка и стерильности, – подхватил Хидан. – Ты отверг дар боли. Ты плюнул в лицо самому Джашину-саме!
– Приговор: освящение через принудительное познание истины! – закончил Наруто.
Они схватили его. Ибики не сопротивлялся. Он был сломлен. Они выволокли его из-за стола и бросили на пол перед застывшим классом. Связали его быстро, профессионально.
– Алтарь! – скомандовал Наруто.
Хидан с грохотом опрокинул тяжёлый дубовый стол, поставив его на попа. Они привязали Ибики к столешнице, растянув его, как на дыбе.
– Орудие правосудия! – возвестил Наруто.
Он щёлкнул пальцами. В облаке чёрного дыма материализовалось ОНО. Усовершенствованное, утолщённое до размеров бревна, красное, покрытое шипами чудовище. Несколько генинов из деревни Песка потеряли сознание. Девушка из деревни Травы тихо заскулила и начала молиться.
– Смотрите, дети! – назидательно сказал Наруто, обводя аудиторию горящим взглядом. – Смотрите и запоминайте! Так Джашин карает тех, кто смеет предпочесть чистоту — священной грязи!
Они взяли бревно. Сорвали с Ибики штаны. – Во имя Джашина! Прими же в себя истину, еретик! – в унисон взревели они.
Крик Ибики был страшен. Он был полон не только боли, но и окончательного, тотального унижения. Он, глава отдела пыток, гроза всех преступников, был публично насажен на гигантский фаллос на глазах у сотен детей.
Но Наруто этого показалось мало. – Чего-то не хватает, – задумчиво сказал он, глядя на содрогающееся тело Ибики. – Движения! Динамики!
Он подбежал к своему стулу, где всё это время сидел Саске, и вытащил из сумки, висевшей на спинке, какой-то предмет. Это был небольшой, но мощный вибратор, который он «конфисковал» в том самом борделе. Он был размером с предплечье и гудел, как рой злобных шершней.
– Брат, приподними его немного! – попросил Наруто.
Хидан приподнял бьющегося в конвульсиях Ибики. Наруто, с ловкостью хирурга, вставил вибрирующий прибор в основание бревна, так, чтобы вибрации передавались по всей его длине.
– Мощность на максимум! – скомандовал он сам себе и повернул регулятор до упора.
Бревно заходило ходуном, заставляя тело Ибики трястись в чудовищном, агонизирующем танце. Его глаза закатились. Изо рта пошла пена.
– Вот! – с восторгом воскликнул Наруто. – Вот теперь — гармония! Божественная дрожь истины!
В этот момент дверь аудитории приоткрылась. В щель просунулась голова какого-то чунина-наблюдателя. Он увидел эту картину — горящую бумагу, впечатанных в стену АНБУ, привязанного к столу Ибики, которого трясло на гигантском вибрирующем бревне, и два сияющих от счастья лица палачей.
– Э-э-э… – пролепетал он, и его лицо стало зелёным. – В-все… все, кто здесь… п-прошли первый этап! Поздравляю!
И он захлопнул дверь.
– Слышал, брат? – Наруто повернулся к Хидану. – Мы прошли! Мы такие охуенные, что прошли экзамен, даже не начав его!
– Джашин-сама благоволит нам! – прорычал Хидан.
Они оставили Ибики вибрировать на столе. Они вышли из аудитории, перешагнув через лужицу, которую оставил под собой один из генинов деревни Водопада. Наруто отвязал поводок Саске от стула.
– Пошли, псина. Нас ждёт второй этап.
***
Они шли по гулким коридорам Академии. Атмосфера праздника и предвкушения, обычно царящая здесь во время экзамена, сменилась атмосферой страха. Генины и наблюдатели жались к стенам, провожая их испуганными взглядами. Наруто и Хидан шли, как два короля, завоевавшие этот мир. Саске плёлся за ними, звеня цепью.
И тут они увидели её.
Из-за угла, навстречу им, шла Анко Митараши. Она была воплощением уверенности и опасности. Короткая юбка, сетчатая майка, плащ песочного цвета и неизменный данго на палочке во рту. Она шла развязной, пружинистой походкой хищницы, и в руках у неё было два больших свитка. Один был белым, с иероглифом «Небо». Другой — чёрным, с иероглифом «Земля».
Наруто замер. Он узнал эти свитки. Орочимару, в своих бесконечных лекциях о техниках и истории экзаменов, упоминал их. Это были ключи. Ключи ко второму этапу. Два артефакта, за которые десятки команд будут убивать друг друга в Лесу Смерти.
– Брат, – прошептал Наруто, не сводя глаз со свитков. – Смотри.
Хидан проследил за его взглядом. – Опаньки, – его губы растянулись в хищной ухмылке. – Похоже, второй этап уже начался. Прямо здесь.
Анко тоже их заметила. Она остановилась, смерила их оценивающим взглядом. Задержалась на Саске на поводке, хмыкнула, но не удивилась. Она работала с Орочимару и привыкла к странностям.
– Так-так-так, – протянула она, вынимая палочку изо рта. – Команда номер семь в полном составе. И с пополнением. Слышала, вы тут весело проводите время. Ибики в восторге. Его сейчас откачивают в госпитале, он всё время повторяет что-то про «девственную бумагу» и «божественную дрожь».
– Мы несли ему свет истины, – с достоинством ответил Наруто. – Но его душа оказалась не готова.
– Понятно, – кивнула Анко. Ей было абсолютно плевать. – Ладно, психопаты, валите отсюда. Мне нужно отнести свитки на полигон.
Она сделала шаг, чтобы пройти мимо них. И в этот момент Наруто и Хидан переглянулись. В их глазах одновременно вспыхнул огонь фанатизма и азарта.
– Первая заповедь Джашина! – провозгласил Наруто. – «Всё, что принадлежит неверному, по праву принадлежит верующему!»
– Вторая заповедь Джашина! – подхватил Хидан. – «Если ты чего-то хочешь – возьми это силой, ибо слабость есть грех!»
Анко не успела даже моргнуть.
Это была не драка. Это была кража, возведённая в ранг искусства. Хидан метнул свою косу не в Анко, а в потолок над ней. Лезвия вонзились в балки, и с потолка посыпалась штукатурка, заставив Анко инстинктивно прикрыть голову руками и отскочить назад.
В эту самую долю секунды Наруто, используя шуншин, оказался прямо перед ней. Он не атаковал. Он просто выхватил оба свитка из её ослабевших рук.
– Моё! – радостно крикнул он.
– Ах ты ж сучёныш! – взревела Анко, поняв, что произошло.
Но было поздно. Наруто уже отпрыгнул назад, к Хидану. – Брат, сваливаем!
– С превеликим удовольствием! – Хидан дёрнул за цепь, вырывая косу из потолка, и они рванули по коридору.
– Эй, псина, за нами! – крикнул Наруто через плечо.
Саске, как автомат, сорвался с места и побежал за ними.
– СТОЯТЬ, УБЛЮДКИ! – ярость Анко, казалось, сотрясла стены Академии. – АНБУ! ДЕРЖАТЬ ИХ!
Из стен, из-пола, из потолка начали появляться фигуры в масках. Но Наруто и Хидан неслись по коридору, как два метеора, сметая всё на своём пути. Они опрокидывали стенды с портретами выпускников, сбивали с ног пробегавших мимо чунинов, и хохотали. Они были в своей стихии. Хаос, погоня, адреналин — это была их молитва.
– Быстрее, брат! Эти грешники в масках нас почти догнали! – со смехом кричал Наруто.
– Пусть догоняют! Будет кого очистить по дороге! – ревел в ответ Хидан.
Они выскочили в главный холл Академии, растолкав толпу генинов, и вышибли главные двери. Погоня вылилась на улицы Конохи.
Анко неслась за ними, и её лицо было искажено яростью. Она была зла не столько из-за свитков, сколько из-за наглости. Её, специального экзаменатора, элитного джоунина, обвели вокруг пальца два малолетних маньяка. – Я ВАС ПОЙМАЮ И СКОРМЛЮ СВОИМ ЗМЕЯМ! – орала она на всю улицу. – ПО КУСОЧКАМ!
АНБУ пытались окружить беглецов, но те были неуловимы. Они прыгали по крышам, ныряли в узкие переулки, оставляя за собой шлейф разрушений и паники. Саске бежал за ними, не отставая ни на шаг. Его выносливость была феноменальной, а пустой взгляд делал его похожим на боевого пса, следующего за хозяевами.
– Я же сказала, СТОЯТЬ! – Анко метнула в них несколько кунаев со взрывными печатями.
Наруто, даже не оборачиваясь, создал теневого клона, который поймал кунаи и с весёлым криком «За Джашина!» бросился с ними в толпу преследователей. Раздался взрыв, крики, и погоня на мгновение захлебнулась.
– Если спиздил и ушёл, называется нашёл! – проорала Анко в бешенстве фразу, которую часто повторял один из её бывших коллег по АНБУ. – Но вы ещё не ушли!
– А вот это мы сейчас исправим! – крикнул в ответ Наруто.
Они нырнули в узкий проход между двумя зданиями и оказались в лабиринте задних дворов и мусорных баков. – Сюда! – Наруто заметил открытый люк в подвал одного из ресторанов.
Они, не раздумывая, прыгнули внутрь. Саске последовал за ними. Они захлопнули за собой тяжёлую крышку. Сверху донеслись топот и ругань Анко.
Они оказались в тёмном, сыром подвале, пахнущем прокисшим вином и гнилыми овощами. – Фух, – выдохнул Наруто, прислушиваясь к удаляющимся шагам наверху. – Кажется, оторвались.
– Отличная пробежка! – с удовлетворением сказал Хидан, усаживаясь на какой-то ящик. – Давно я так не веселился.
Наруто развернул один из свитков — белый, с иероглифом «Небо». – Ну что, брат. Ключ у нас. Теперь осталось дождаться начала второго этапа и войти в этот ваш Лес Смерти.
– Лес Смерти… – мечтательно протянул Хидан. – Звучит охуенно. Надеюсь, там будет много всякой опасной живности. Гигантские змеи, пауки, медведи…
– …которых можно будет очистить! – закончил за него Наруто, и их глаза встретились в едином порыве фанатичного восторга.
Они сидели в тёмном, вонючем подвале. Два безумца, укравшие священные артефакты экзамена. И их раб, который сидел на полу у их ног, прикованный цепью, и смотрел в темноту невидящими глазами.
– Знаешь, брат, – сказал Наруто после долгой паузы. – А ведь Анко-сан права. Если спиздил и ушёл — называется нашёл. Это почти как заповедь. Надо будет записать. Заповедь номер десять.
Хидан одобрительно кивнул. – Звучит по-нашему.
Они замолчали, прислушиваясь к звукам наверху. Коноха готовилась ко второму этапу экзамена. Коноха готовилась к Лесу Смерти. Она ещё не знала, что самый страшный монстр этого леса уже сидит в её подвалах, держит в руках ключ от входа и с нетерпением ждёт, когда можно будет начать настоящее веселье.