Жреци джашина против нармальности
Академия, бордель и священное мачете
Тишина в камере допросов была густой, как смола. Она давила на уши, смешиваясь с запахом озона после развеянной техники и едва уловимым ароматом детского разочарования. Наруто, всё ещё привязанный к стулу, надул губы и отвернулся, всем своим видом демонстрируя смертельную обиду. Его личный парк развлечений был вероломно закрыт на учёт собственным отцом. Это было предательство эпических масштабов.
Кушина, чьи слёзы уже высохли, оставив на щеках солёные дорожки, сделала шаг вперёд. Её кулаки были сжаты так, что костяшки побелели.
– Минато, – её голос был опасно спокоен. – Развяжи его.
Минато, выглядевший так, будто за последние сутки постарел на десять лет, молча кивнул и несколькими быстрыми движениями распустил верёвки. Наруто демонстративно не шевелился.
– Наруто, – начала Кушина. – Пойдём домой.
– Не пойду, – буркнул мальчик, не поворачивая головы. – Вы мне весь кайф обломали. Я обиделся.
– Наруто Узумаки! – в голосе Кушины зазвенела сталь, и даже Ибики Морино, всё ещё сидящий в углу и смотрящий в пустоту, невольно вздрогнул. – Я не спрашиваю. Я сказала, мы идём домой. Сейчас. Или я лично устрою тебе такой «парк развлечений» с помощью моих цепей, что твой Джашин-сама будет завидовать моей фантазии, даттебане!
На это Наруто отреагировал. Он медленно повернул голову, и в его глазах блеснул огонёк интереса.
– Цепями? А это больно?
– Минато, неси его, – простонала Кушина, поняв свою ошибку. – Просто неси. Молча.
Четвёртый Хокаге с тяжёлым вздохом подхватил своего сына на руки. Наруто не сопротивлялся, лишь фыркнул и скрестил руки на груди. Процессия, покинувшая отдел допросов, напоминала похоронную. Впереди шёл Хокаге с обиженным ребёнком на руках. За ним, поддерживая друг друга, брели Кушина и Микото. Цунаде и Джирайя выглядели так, словно проиграли войну. Фугаку сохранял каменное лицо, но в его глазах читался приговор всему мирозданию. Замыкал шествие Орочимару, единственный, кто выглядел довольным. Он получил бесценные данные.
Дома Наруто, не сказав ни слова, промаршировал в свою комнату, громко хлопнул дверью и завалился на кровать. Через минуту из-за двери донеслось его сонное бормотание: «Разбудите, если найдёте ещё что-нибудь греховное на ужин… арбуз был неплох…»
И он уснул.
Взрослые остались в гостиной, глядя друг на друга с немым отчаянием.
– Итак, – нарушил тишину Орочимару, изящно присаживаясь в кресло. – Полагаю, стандартные методы исправления к нему неприменимы. Нам нужен новый план. Гораздо более… неортодоксальный.
***
На следующее утро за завтраком состоялся военный совет.
– Он должен пойти в Академию, – твёрдо заявил Минато, глядя на нетронутый омлет. – Ему нужна социализация. Нормальное общение. Друзья. Может, это выбьет из него дурь.
– Ты хочешь отправить ходячее киндзюцу, которое получает оргазм от боли и поклоняется кровавому богу, в одно помещение с десятками беззащитных детей? – скептически подняла бровь Цунаде. – Минато, ты в своём уме?
– А у нас есть другие варианты?! – взорвалась Кушина. – Запереть его дома? Он нам весь дом «просвятит» до фундамента! Отправить в отдел Ибики на перевоспитание? Он там себе санаторий устроит! Академия – наш единственный шанс!
В этот момент на кухню ввалился сам Наруто. Он выглядел недовольным.
– Слышал я ваш разговор, – пробурчал он, плюхаясь на стул. – Ни в какую Академию я не пойду. Это скучно. Там нет боли, нет страданий, нет ничего для Джашина-самы. Пустая трата времени.
– Наруто, ты пойдёшь, – отрезал Минато.
– Не-а.
– Пойдёшь.
– Да пошёл ты нахуй, папаша!
Минато прикрыл глаза, сосчитал до десяти.
– Наруто, послушай. Если ты не пойдёшь в Академию… я лично отведу тебя в больницу Конохи. В специальное отделение. Где тихие комнаты с мягкими стенами, а добрые дяди в белых халатах дают специальные таблеточки, после которых тебе будет всё время хотеться спать и пускать слюни. Никакой боли. Никаких ритуалов. Никакого Джашина. Просто овощное состояние до конца твоих дней. Четвёртая заповедь, помнишь?
Глаза Наруто расширились от ужаса. Психушка. Самое страшное проклятие в писании Джашина. Место, где нет боли, а значит, нет и кайфа. Вечная скука. Это было хуже смерти.
– Вы… вы не посмеете! – пролепетал он.
– Посмеем, – холодно подтвердила Кушина. – Ещё как посмеем, даттебане.
Наруто сглотнул. Он посмотрел на решительные лица родителей. Они не шутили.
– Ладно, – сдался он. – Хуй с вами. Пойду я в вашу грёбаную Академию. Но если мне станет скучно, я не виноват в последствиях.
***
Площадь перед Академией ниндзя гудела, как растревоженный улей. Дети, родители, инструкторы – все собрались на торжественную церемонию начала учебного года. На балконе, готовясь произнести речь, стоял сам Четвёртый Хокаге. Рядом с ним, для моральной поддержки, стояла вся его «группа реагирования». Они напряжённо всматривались в толпу, пытаясь отыскать взглядом маленькую оранжевую катастрофу.
А Наруто, которому вся эта официальная тягомотина была до лампочки, уже реализовал свой собственный план. Пока Минато вещал что-то пафосное про Волю Огня, его сын, ловко шмыгнув в переулок, направился в совершенно другую сторону.
– За этим пиздюком глаз да глаз нужен, – прошипел Джирайя, заметив манёвр.
– Куда он пошёл? – встревожилась Кушина.
Орочимару, прищурившись, проследил за удаляющейся фигуркой.
– Судя по направлению… в квартал красных фонарей.
Вся компания дружно поперхнулась воздухом.
– Ч-что?! – выдавил из себя Минато, на секунду забыв про речь.
– Он не может… – пролепетала Цунаде. – Ему же семь!
– Джашин-сама одобряет все радости жизни, – задумчиво процитировал Орочимару. – Похоже, Наруто-кун решил приступить к практическому изучению теологии.
Скрываясь за крышами, они проследовали за мальчиком. Картина, которую они увидели, заставила бы поседеть и менее впечатлительных шиноби. Наруто, используя своё детское обаяние (и пару угроз «просвятить» вывеску косой), умудрился проскользнуть в один из самых дорогих борделей. Там он подошёл к бару, залез на высокий стул и с важным видом потребовал у ошарашенной хозяйки «пива и самую опытную жрицу любви».
Хозяйка, женщина бывалая, чуть не выронила стакан.
– Мальчик, ты откуда такой взялся? Тебе домой не пора?
– Я пришёл познать грех, который одобряет мой бог! – с гордостью заявил Наруто. – Так что давайте, не тяните. У меня скоро уроки.
Джирайя, наблюдавший за этим с крыши, прослезился.
– Он превзошёл учителя… В семь лет… Я так им горжусь…
Цунаде отвесила ему такой подзатыльник, что саннин чуть не свалился вниз.
В итоге, после долгих препирательств, хозяйка, решив, что спорить с безумным ребёнком себе дороже, налила ему в кружку яблочный сок, который он принял за пиво, и подозвала к нему самую старую и мудрую из своих работниц, велев «поговорить с мальчиком о жизни».
Следующие полчаса Наруто провёл в компании дамы бальзаковского возраста. Он с энтузиазмом рассказывал ей о Джашине, о бессмертии, о кайфе от боли и даже предложил ей скидку на первое посвящение. Женщина, пережившая на своём веку три войны шиноби, слушала его с невозмутимым лицом, кивала и подливала ему сок.
Когда Наруто вышел из заведения, на его лице было написано глубокое разочарование.
– И это всё? – пробормотал он себе под нос. – Скукота. Никакой боли, никакого экстаза. Просто болтовня и кислый сок. Варенье и то было интереснее. Пиздец.
Он нахмурился и, решив, что с теологией на сегодня покончено, поплёлся в Академию.
***
Он ввалился в класс как раз в тот момент, когда инструктор, молодой чунин по имени Ирука Умино, заканчивал перекличку.
– Наруто Узумаки? Ты опоздал!
– Бывает, – пожал плечами Наруто, проходя к свободной парте. – Были дела божественной важности.
Ирука вздохнул. Сын Хокаге. Проблем не оберёшься.
– Ладно, садись. Раз уж все в сборе, давайте познакомимся. Каждый по очереди выйдет и расскажет, что ему нравится, что не нравится, и о чём он мечтает.
Это было стандартной процедурой. Шикамару сказал, что ему всё лень. Чоджи – что он любит чипсы. Саске буркнул что-то про месть. Когда очередь дошла до Наруто, он вальяжно вышел к доске.
– Меня зовут Наруто Узумаки! Что мне нравится – это боль! Страдания! И вечный кайф, который дарует мне великий Джашин-сама! – он восторженно закатил глаза. – Что не нравится – это скука, греховные сладости и когда мне мешают получать удовольствие! А моя мечта… – он обвёл класс горящим взглядом проповедника. – Моя мечта – обратить вас всех, жалких смертных, в свою веру! Чтобы вы тоже познали истинное бессмертие и божественный оргазм от сломанной ноги! Присоединяйтесь к культу Джашина! Первым десяти последователям – ритуальный шип в подарок!
В классе повисла гробовая тишина. Дети смотрели на него, как на сумасшедшего. Ирука застыл с открытым ртом.
– С-сядь на место, Наруто, – наконец выдавил он.
Следующим уроком была история. Ирука начал рассказывать о великих битвах прошлого. Наруто, которому всё это было неинтересно, откровенно заскучал и через пять минут уснул, положив голову на парту. Его тихий, довольный храп разносился по классу.
Ирука не выдержал.
– НАРУТО!
Наруто подскочил.
– А? Что? Грешников принесли?
– Ты спал на моём уроке! – возмутился Ирука. – Раз ты такой умный, может, расскажешь нам о легендарной битве между Первым Хокаге Хаширамой Сенджу и Мадарой Учихой?
Он был уверен, что мальчишка ничего не знает. Но Наруто, которому Джашин вместе с бессмертием зачем-то вложил в голову всю библиотеку Конохи, усмехнулся.
– Пф-ф, легкотня.
Он снова вышел к доске.
– Короче, слушайте, сопляки. Жили-были два пиздатых чувака, Хаширама и Мадара. Один мог деревья из жопы выращивать, другой – глазами гипнотизировать. Они сначала дружили, а потом Мадара сказал: «Хуйня ваша деревня, я создам свою, с блэкджеком и вечным цукуёми». Хаширама ему: «Ты чё, охуел?». Ну и начался махач. Мадара призвал охуенно здорового лиса с девятью хвостами, напялил на него свою броню, и они начали разъёбывать всё вокруг. А Хаширама такой: «Ах ты ж сука!», создал гигантскую деревянную статую с тысячей рук и как начал пиздить этого лиса! Удары, взрывы, всё в щепки! В конце концов, Хаширама проткнул Мадару мечом со спины. Не очень по-пацански, но эффективно. Мадара типа сдох, Хаширама остался главным. Конец. Мораль: даже если у тебя есть охуенно сильные глаза, деревянный хуй может оказаться твёрже.
Ирука стоял белый, как полотно. Весь класс сидел в шоке. Саске Учиха, услышав такую трактовку истории своего великого предка, дёрнулся, словно от удара.
– ВОН ИЗ КЛАССА!!! – заорал Ирука, указывая на дверь.
– С удовольствием! – хмыкнул Наруто. – Всё равно тут у вас скучно.
Выйдя в коридор, он понял, что это шанс. Он выбежал на улицу и начал свою рекламную кампанию, приставая к прохожим с криками: «Познайте правду Джашина! Откажитесь от скучной жизни! Боль – это круто!».
***
Когда он вернулся домой на ужин, уставший, но довольный, в его руке был небольшой свиток, которого раньше не было. Он материализовался из ниоткуда пару часов назад со вспышкой чёрного пламени. В свитке, рядом с уже известными заповедями, кровавыми чернилами проступила новая. Шестая.
На кухне его ждала вся взрослая компания. Они мрачно обсуждали его утренние похождения.
– …и тогда он предложил Сакуре Харуно проверить крепость её черепа ударом об парту! – рассказывал побледневший Ирука, которого Минато вызвал для отчёта.
– Привет всем! – бодро крикнул Наруто, входя. – Я дома! И у меня охуенные новости от Джашина-самы!
Он развернул свиток на столе. Все напряглись.
– Джашин-сама обновил устав! Появилось новое правило!
Он с выражением зачитал:
– «Заповедь шестая: всякий мужеского пола, достигший двадцати лет и не познавший плотского греха, является грешником и оскорблением для самого Джашина. Таковой подлежит немедленной кастрации во славу Его!».
В комнате повисла мёртвая тишина.
– Кас… что? – прошептала Кушина.
– Ну, яйца отрезать, – со знанием дела пояснил Наруто. – И смотрите!
Он потряс рукой, и в ней со второй вспышкой чёрного дыма материализовалось зловещее, зазубренное мачете.
– Джашин-сама даже инструмент предоставил! Удобно, правда?
И тут Наруто замер. Он медленно поднял голову и втянул носом воздух, словно хищник, учуявший добычу. Его взгляд остановился на Джирайе.
– Я… я чувствую его, – прошептал мальчик, его глаза безумно заблестели. – Запах… Запах нетронутости. Запах сорокалетнего девственника!
Взгляды всех присутствующих медленно переместились на Джирайю. Легендарный саннин, автор серии бестселлеров для взрослых, великий отшельник и знаток женских бань побледнел, потом покраснел, а потом стал фиолетовым.
– Это… это клевета! – заикаясь, пролепетал он. – Я… я просто очень избирателен! И вообще, я собираю материал! Это другое!
– ГРЕШНИК! – взревел Наруто, поднимая мачете. – ВО ИМЯ ДЖАШИНА, Я ОЧИЩУ ТЕБЯ ОТ ПОЗОРА!
С боевым кличем он бросился на Джирайю.
То, что началось потом, вошло в анналы клана Узумаки-Намиказе как «Великая Охота на Девственника». Джирайя с воплем, который мог бы разбудить мёртвых, запрыгнул на стол. Наруто, размахивая мачете, попытался оттяпать ножку стола. Цунаде пыталась схватить Наруто, но тот уворачивался, хихикая и выкрикивая цитаты из своего священного писания.
– СТОЙ, ГРЕХОВОДНИК! ПРИМИ ОЧИЩЕНИЕ!
– ДА НЕ ДЕВСТВЕННИК Я, ПАРШИВЕЦ! Я БЫЛ С… С ОДНОЙ ЖЕНЩИНОЙ! В ДЕРЕВНЕ ДОЖДЯ! ДВАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД!
– ЛОЖЬ! Я ЧУЮ ТВОЮ ДЕВСТВЕННУЮ АУРУ ЗА КИЛОМЕТР!
Джирайя, спасая своё самое ценное, выпрыгнул в окно. Наруто с мачете наперевес рванул за ним. Погоня продолжилась во дворе. Минато и Фугаку пытались их догнать. Кушина металась по кухне, хватаясь за голову. Орочимару с интересом всё записывал в блокнот.
В конце концов, Минато, использовав Хирайшин, переместился прямо перед своим сыном.
– Наруто, стой!
– Отойди, пап! Я исполняю волю бога!
– Джирайя не девственник! – крикнул Минато, пытаясь переубедить сына. – Он… он просто очень хорошо скрывается!
– Мой нос не врёт!
В этот момент из-за спины Минато появился Орочимару.
– Наруто-кун, – прошипел он. – Ты не учёл один важный фактор. Техника сокрытия. Великие шиноби, такие как Джирайя-доно, могут использовать специальные техники, чтобы скрыть свой… опыт. Это создаёт ложную ауру девственности для защиты от вражеских куноичи-соблазнительниц. Твой «нос» уловил именно эту защитную печать.
Наруто замер с поднятым мачете. Он посмотрел на Орочимару, потом на забившегося под куст Джирайю.
– Защитная печать… от баб? – переспросил он.
– Именно, – не моргнув глазом, подтвердил Орочимару. – Очень редкая и сложная техника.
Наруто нахмурился. Это звучало… логично. С точки зрения его безумной вселенной.
– Хм-м… Ладно, – он с сожалением опустил мачете. – Поверю тебе на слово, дядя-змея. Но я за ним присмотрю. Если твоя теория – наёбка, я вернусь к этому вопросу.
Он развернулся и пошёл обратно в дом. Мачете исчезло в облачке дыма.
Джирайя, дрожащий и потный, выполз из-под куста. Он посмотрел на Орочимару с безграничной благодарностью в глазах.
– Орочимару… я… я твой должник на всю жизнь.
– Пустяки, – хмыкнул Орочимару. – Всё ради науки. И сохранения генофонда Легендарных Саннинов.
Когда все вернулись в дом, Наруто уже сидел за столом и уплетал ужин.
– Я устал, – пробормотал он с набитым ртом. – Столько беготни. Пожалуй, пойду спать.
Доев, он встал, потянулся и поплёлся в свою комнату.
– Спокойной ночи, грешники, – бросил он через плечо. – И помните: Джашин-сама всё видит. Особенно девственников.
Дверь за ним закрылась.
Взрослые молчали, переваривая произошедшее. Джирайя нервно попивал саке прямо из бутылки.
– Нам нужно сжечь этот свиток, – наконец сказала Цунаде.
– Боюсь, это не поможет, – вздохнул Орочимару. – Правила появляются не на свитке. Они появляются в его голове. Свиток – лишь материальное отражение. Нам нужно работать с источником.
Минато устало потёр переносицу. Его сын. Его милый, маленький мальчик. Превратился в фанатичного инквизитора с божественным мачете и нюхом на девственников.
Завтра будет новый день. И, судя по всему, он будет ещё более пиздецовым, чем предыдущий.