← Назад к обзору

Жреци джашина против нармальности

Освящение Четвёртого, или Частушки на Дилдо

***

Глубокая, бархатная ночь окутала Коноху. Деревня, измученная дневным позором, спала тревожным, прерывистым сном. В резиденции Хокаге царила тишина, тяжёлая и гнетущая, как могильная плита. В своих комнатах, запершись на все замки, спали сломленные герои, пытаясь найти в забвении отдыха от пережитого кошмара. Минато Намикадзе метался в постели, его сон был полон визга работающего бура и хохота собственного сына.

В это самое время в самом глубоком и защищённом подземелье АНБУ, в камере с мягкими стенами, царила удушающая, стерильная скука. Два тела в смирительных рубашках лежали на полу, а две головы, аккуратно расставленные на специальных подставках, вели теологический диспут.

– Нет, брат, ты не прав, – вещала голова Наруто. – Боль от укуса в яйцо — это боль острая, первобытная, почти животная. А боль от бура в заднице — это боль техногенная, методичная, проникающая в самую суть бытия! Она более… концептуальна.

– Хуйня это всё, – возражала голова Хидана. – Боль — она и есть боль. Главное, чтобы она была. А эти стены… они не дают боли. Они её пожирают. Я чувствую, как моя душа умирает от этой мягкости.

Дверь их камеры со скрипом отворилась. На пороге стоял Орочимару. На его лице была маска научного сочувствия, а в руках — небольшой контейнер.

– Как вы себя чувствуете, мои дорогие пациенты? – прошипел он. – Я пришёл взять образцы тканей для дальнейшего изучения вашей феноменальной регенерации.

– Отъебись со своими образцами, змеиная твоя морда! – огрызнулся Хидан. – Вытащи нас отсюда! Здесь скучно до усрачки!

– Увы, это приказ Нидайме-самы, – развёл руками Орочимару. Он подошёл к телу Наруто и сделал вид, что берёт соскоб. Его движения были быстрыми и точными. Под ногтями он спрятал крошечную, почти невидимую отмычку из закалённой чакрой проволоки. – Но я… случайно… могу кое-что уронить.

Он «неловко» взмахнул рукой, и отмычка упала прямо рядом с головой Наруто. – Ох, какая досада, – без тени сожаления сказал Орочимару. – Что ж, мне пора.

Он вышел и плотно закрыл за собой дверь. Но он не запер её на главный замок. Он просто прикрыл. Он не мог упустить шанс увидеть, что эти двое вытворят дальше. Это был слишком ценный эксперимент.

– Видал, брат? – хихикнула голова Наруто. – Он на нашей стороне! Он тоже служит хаосу, просто называет это наукой!

Их тела, обладая остаточной, инстинктивной связью с головами, медленно подползли к отмычке. Дальнейшее было делом техники и врождённого таланта к разрушению. Через десять минут смирительные рубашки были разорваны в клочья, а замок на двери вскрыт.

Они вышли в пустой коридор подземелья. – Так, – сказал Наруто, приращивая голову на место. – Теперь нам нужно оружие. Оружие возмездия. Оружие, достойное нашего гнева за эту унизительную скуку.

Они направились не к выходу, а вглубь комплекса. В лабораторию Орочимару. Змеиный саннин был гением не только в биологии, но и в извращённой инженерии. Среди колб с мутантами и свитков с киндзюцу они нашли его. Шедевр. Апофеоз пошлости и мощи.

Это был гигантский, шестиметровый дилдо из плотного, упругого розового силикона. В ширину он был не меньше двух метров. Внутри него что-то гудело — очевидно, мощный вибрационный механизм. На боку красовалась надпись: «Прототип надувного тренировочного манекена №3. Проект свёрнут. Причина: чрезмерная реалистичность и пугающий внешний вид».

– О, Джашин… – с благоговением выдохнул Хидан. – Он прекрасен.

– Это не просто дилдо, брат, – прошептал Наруто, поглаживая гладкую розовую поверхность. – Это скипетр правосудия. Это карающий меч нашей веры. Это то, что нужно папаше для окончательного просветления.

Вытащить эту махину из подземелья было непросто, но благодаря грубой силе Хидана и смекалке Наруто, они справились. Они тащили его по ночным улицам Конохи, как два муравья, нашедшие гигантскую сосиску. Зрелище было настолько абсурдным, что редкие патрульные АНБУ, видевшие это издалека, просто решали, что им это привиделось от переутомления.

***

Резиденция Хокаге спала. Тишина была такой густой, что её, казалось, можно было резать ножом. Два тёмных силуэта бесшумно скользнули через приоткрытое окно на кухне. За ними, с глухим стуком и скрежетом, в дом втащили нечто огромное, розовое и непристойное.

– Тихо, – прошипел Наруто. – Он спит на втором этаже. Комната в конце коридора.

Они, как два злобных гнома извращения, потащили свою добычу вверх по лестнице, царапая стены и сбивая картины.

Минато спал. Ему снилось, что он снова на стадионе, а две головы грызут его гениталии, в то время как весь мир смеётся. Он вскрикнул и проснулся в холодном поту. В лунном свете, пробивающемся сквозь окно, он увидел их. Два силуэта у его кровати. А между ними… нечто. Огромное. Розовое.

Он не успел закричать. Он просто издал тихий, сдавленный писк и, подчиняясь чистому, животному инстинкту, выпрыгнул из кровати и бросился вон из комнаты.

– СТОЙ, ПАПАША! ПРИМИ ОЧИЩЕНИЕ! – раздался за спиной весёлый голос Наруто.

– МЫ НЕСЁМ ТЕБЕ РОЗОВУЮ РАДОСТЬ И БОЖЕСТВЕННУЮ БОЛЬ! – подхватил Хидан.

Началась безумная погоня по ночной резиденции. Минато, в одних трусах, нёсся по коридорам, опрокидывая мебель. За ним, с дьявольским хохотом, неслись два маньяка, волоча за собой шестиметровый вибратор, который сносил всё на своём пути, как таран.

Из комнат начали доноситься испуганные крики. Двери открывались, и на пороге появлялись заспанные, ничего не понимающие лица. Джирайя, Цунаде, Какаши… Они видели своего Хокаге, убегающего в панике, а за ним — двух его мучителей с гигантским орудием пытки.

– ЛОВИ ЕГО! – орал Наруто.

Минато не думал. Он просто бежал. Бежал туда, где было безопасно. На кухню. Там светло. Там можно найти нож. Или сковородку.

Он ворвался на кухню, пролетел через центр комнаты и резко развернулся, готовый к обороне. Но было поздно.

Под его ногами вспыхнул знакомый багровый свет. Круг с треугольником внутри, который Наруто предусмотрительно начертил заранее, активировался. Из пола вырвались десятки цепей из уплотнённой чакры. Они обвились вокруг его рук и ног, дёрнули, и Четвёртый Хокаге с глухим стуком рухнул на пол.

Но это было ещё не всё. Вторая печать, вложенная в первую, сработала. Изо рта Минато выскочила маленькая, пульсирующая зелёная жаба, которая тут же раздулась, превращаясь в огромный, упругий кляп, намертво затыкающий ему рот.

В кухню, хохоча, ввалились Наруто и Хидан. Они подтащили свой «скипетр» к поверженному Хокаге.

– Ну вот ты и попался, папаша, – ласково сказал Наруто, поглаживая Минато по голове. – Не надо было бегать. От правосудия Джашина не убежишь.

Они без труда перевернули его, поставив на четвереньки, задом кверху. Цепи фуиндзюцу держали его в этой унизительной позе мёртвой хваткой.

– Пора, – торжественно провозгласил Хидан.

Они вдвоём подтащили кончик гигантского дилдо к заднему проходу Минато.

– Во имя Джашина, да очистится сей сосуд от греха уныния, тоски и бюрократии! – пропел Наруто.

С лёгким, почти чмокающим звуком, головка двухметровой ширины вошла в него. Минато замычал, его глаза расширились от боли и ужаса.

Но это было только начало. Наруто, как ловкая обезьянка, вскарабкался наверх и встал в полный рост на основании гигантского фаллоса.

– А теперь, брат, музыка! – крикнул он Хидану.

Хидан достал плётку. – Будет сделано!

Наруто топнул ногой, задавая ритм, и запел, пританцовывая:

– Ехал Джашин через речку, Видит в речке — Хокаге. Сунул в жопу ему свечку, Стало весело вдвойне!

С каждым притопом его ноги гигантский дилдо входил в Минато всё глубже и глубже. Хидан в такт хлестал его плёткой по спине, подпевая:

– О, аллилуйя, нахуй! Да святится имя твоё, о Великий! Бей его, бей грешника!

В этот момент на кухню вбежали все остальные. Но они врезались в невидимую стену. Ещё один барьер, который Наруто установил на входе. Они стояли, прижавшись к прозрачной преграде, и в ужасе смотрели на разворачивающуюся сцену.

– Мой отец — большой начальник, Носит жёлтый он пиджак. А теперь он, как подсвечник, Принимает мой дилдак! – продолжал Наруто, входя в раж.

Кушина, увидев это, издала душераздирающий крик и рухнула на пол, потеряв сознание. Хаширама, стоявший рядом, снова впал в свою фирменную депрессию. Он сел на пол, обхватил колени и начал раскачиваться, бормоча: «Моя деревня… Моё наследие… Розовый вибратор…».

Тобирама с силой ударил кулаком по барьеру. Тот даже не дрогнул. – Проклятье! Это фуин Узумаки высшего порядка! Его так просто не пробить!

– Нужно что-то делать! – кричала Цунаде, пытаясь найти слабое место в барьере.

И тут взгляд Тобирамы упал на двух бесполезных членов их группы — плачущую Кушину и депрессивного брата. – Орочимару! – рявкнул он.

Змеиный саннин, который с восторгом наблюдал за происходящим из-за спин остальных, подошёл. – Да, Нидайме-сама?

– У тебя остался её генетический материал? – Тобирама кивнул в сторону Кушины. – Её бабушки.

Орочимару хищно улыбнулся. – У меня есть всё, Нидайме-сама.

– ДЕЛАЙ!

Через тридцать секунд на полу появился ещё один гроб. Когда крышка отвалилась, из него вышла женщина. Высокая, с огненно-рыжими волосами, собранными в сложную причёску, и с глазами, в которых горел тысячелетний огонь клана Узумаки. На её лбу красовалась печать Бьякуго. Это была Мито Узумаки, жена Первого Хокаге.

Она огляделась. Её взгляд скользнул по плачущей Кушине, по депрессивному мужу, а затем остановился на сцене в центре кухни. Она не вскрикнула. Не упала в обморок. Её лицо стало холодным и твёрдым, как гранит.

Она подошла к Хашираме, который всё ещё сидел на полу. – Хаширама, – сказала она ледяным голосом. Он поднял на неё заплаканные глаза. – Мито… ты тоже это видишь?

Вместо ответа она с размаху влепила ему такую пощёчину, что звук эхом пронёсся по всему дому. – Соберись, тряпка! – прошипела она. – Твоя деревня превратилась в бордель для психопатов, а ты тут сопли развёл! Твоего преемника насилуют гигантским розовым вибратором, а ты сидишь и ноешь!

Хаширама в шоке потёр щеку. Депрессию как рукой сняло. Мито повернулась к Кушине. Она схватила её за волосы и рывком подняла на ноги. – А ты, моя внучатая племянница, чего ревёшь? – её голос был полон презрения. – Твоего мужа имеют, как последнюю портовую шлюху, а ты валяешься на полу? Ты Узумаки или кто?! Если любишь его — иди и оторви яйца тем, кто это делает! С голыми руками!

Кушина перестала плакать. Её глаза высохли, и в них вспыхнула ярость. – Так-то лучше, – удовлетворённо кивнула Мито. Она повернулась к остальным. – Что стоим? Ломайте эту хрень!

Её появление возымело эффект разорвавшейся бомбы. Все пришли в себя. – Хаширама, Мокутон! Найди слабые точки в структуре барьера! – скомандовал Тобирама. – Джирайя, Кушина, готовьте Расенганы! Самые большие, на которые способны! – Цунаде, готовься лечить! – Остальные — прикрывайте!

Хаширама приложил ладони к барьеру. – Есть! – крикнул он. – Три узла! Здесь, здесь и здесь!

– Бьём одновременно! По моей команде! – рявкнул Тобирама.

Тем временем на кухне ритуал достиг апогея. Дилдо вошёл в Минато уже наполовину. Наруто, спрыгнув с него, включил вибратор. Вся конструкция затряслась, издавая низкий, угрожающий гул.

– О, ДА! ЧУВСТВУЕШЬ БОЖЕСТВЕННУЮ ДРОЖЬ, ПАПАША?! – орал Наруто.

– ТРИ! ДВА! ОДИН! ОГОНЬ! – скомандовал Тобирама.

Два гигантских Расенгана и мощнейший удар чакры Цунаде одновременно ударили в три точки, указанные Хаширамой. Барьер затрещал, пошёл трещинами и с оглушительным звоном разлетелся на тысячи осколков.

– ВЗЯТЬ ИХ! – взревела Мито.

Они ворвались на кухню. Наруто и Хидан, опешившие от такого внезапного вторжения, не успели среагировать. Мокутон Хаширамы в мгновение ока сковал их по рукам и ногам. Цепи фуиндзюцу, удерживавшие Минато, рассыпались в прах.

Четвёртый Хокаге, из которого медленно, с отвратительным хлюпаньем, выходил гигантский вибратор, безвольной куклой рухнул на пол.

Цунаде и Рин тут же бросились к нему. – В госпиталь! Немедленно! – скомандовала Цунаде, её лицо было белым от ярости. – Он в критическом состоянии!

Когда Минато унесли, на кухне воцарилась тишина. Все смотрели на двух связанных безумцев. Наруто и Хидан не выглядели испуганными. Они выглядели раздражёнными.

– Ну вот, – надулся Наруто. – Всю вечеринку испортили. На самом интересном месте.

Тобирама Сенджу медленно подошёл к ним. Его лицо не выражало ничего, кроме холодной, арктической ярости. Мито встала рядом с ним, скрестив руки на груди. За ними встали все остальные.

– Ну, – голос Второго Хокаге был тихим и смертельно опасным. – Поговорим.

Он присел на корточки перед Наруто. – Мне вот интересно, юноша, – начал он. – У тебя в голове, кроме Джашина и различных фаллических предметов, хоть что-нибудь есть?

Наруто посмотрел на него, потом на Мито, потом на всех остальных. И улыбнулся. Широкой, лисьей, абсолютно безумной улыбкой. – Есть, – сказал он. – Идея.

– Какая ещё идея? – устало спросил Джирайя.

– А что, если освятить Монумент Хокаге? – глаза Наруто загорелись. – Представляете? Четыре гигантские каменные рожи. И четыре гигантских розовых дилдо! Это будет так символично! Это будет наш ответ вашему прогнившему миру!

В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как у Хаширамы снова начинается депрессия. Тобирама медленно поднялся.

– Орочимару, – сказал он, не оборачиваясь. – Да, Нидайме-сама? – Тот бур. Он ещё работает? – Конечно, – с готовностью ответил змеиный саннин. – Принеси, – приказал Тобирама. – У нас будет очень долгий и очень познавательный разговор. С наглядными пособиями.

Орочимару, хихикая, поспешил в подвал. Кушина и Мито переглянулись и одобрительно кивнули. Кажется, они нашли общий язык со Вторым Хокаге. Разговор обещал быть незабываемым. Для всех. Особенно для Наруто.