Жреци джашина против нармальности
Шестая Заповедь: Расширенное Издание
Утро в резиденции Хокаге было тихим. Слишком тихим. Эта тишина звенела в ушах, как предвестник неминуемой катастрофы. За кухонным столом сидела вся команда вчерашнего дня. Минато молча пил остывший кофе, глядя в одну точку. Кушина механически жевала тост, её взгляд был пуст. Джирайя, вместо того чтобы подглядывать за соседками, нервно рисовал в блокноте какие-то защитные печати. Цунаде хмуро смотрела в свою чашку, словно пытаясь испепелить её взглядом. Даже Орочимару, обычно источавший ауру змеиного довольства, выглядел напряжённым, хотя в его золотых глазах всё так же плясали искорки научного интереса. Вчерашняя «охота на девственника» оставила глубокий след в психике каждого.
В эту гнетущую атмосферу, словно оранжевый вихрь, ворвался Наруто. Он выглядел выспавшимся и полным сил.
– Всем доброе утро, грешники! – бодро провозгласил он, плюхаясь на стул и принимаясь за омлет. – Ночь была спокойной, Джашин-сама явно доволен вчерашней попыткой очищения.
Джирайя икнул и поперхнулся чаем.
Наруто с аппетитом уплетал завтрак, но уже через пару минут его энтузиазм начал угасать. Он обвёл взглядом кислые лица взрослых. Скука. Смертный грех для истинного джашиниста. Скука была врагом веры, тихим убийцей божественного кайфа.
– Что-то у вас тут тухло, – пробурчал он, отодвигая тарелку. – Никакого экшена, никакой боли, никакого священного безумия. Так и до греха уныния недалеко.
Он нахмурился, и в его голове что-то щёлкнуло. Вчерашний инцидент. Заповедь. Она была… неполной. Несправедливой.
– Джашин-сама… – прошептал он, и его глаза загорелись фанатичным огнём. – Ты мудр, но твоя заповедь о девственниках… она дискриминирует по половому признаку! Это же сексизм! А как же женщины?! Они тоже могут быть грешницами! Это нужно исправить!
Не успел никто и слова сказать, как Наруто соскочил со стула, рухнул на колени посреди кухни и воздел руки к потолку.
– О, великий и охуенный Джашин-сама! Услышь молитву верного жреца твоего! – заголосил он, словно на сцене театра Кабуки. – Твоя шестая заповедь прекрасна, но неполна! Она карает лишь мужей, позабывших о плотских утехах, но оставляет без внимания дев, что хранят свои греховные телеса в праздности! Это несправедиво! Я требую гендерного равенства в священной каре! Дополни свой устав, о великий! Даруй нам способ очищать и женщин тоже! Во имя боли, кайфа и вселенской справедливости!
Взрослые замерли, наблюдая за этим представлением с ужасом. Минато закрыл лицо руками.
– Он молится о том, чтобы калечить ещё и женщин… – простонала Кушина.
В этот момент свиток, который Наруто всегда носил с собой, лежащий на стуле, коротко вспыхнул чёрным пламенем. Наруто тут же прекратил молиться и подскочил к нему. Он с трепетом развернул пергамент.
– Да! Он услышал меня! Джашин-сама не сексист! Он за равноправие!
Он вскочил на стол, чтобы все могли видеть, и с выражением зачитал обновлённый текст, который кровавыми буквами проступил на свитке:
– «Заповедь шестая, издание расширенное и дополненное: Всякий мужеского пола, достигший двадцати лет и не познавший плотского греха, является грешником и подлежит немедленной кастрации во славу Джашина. Равно как и всякая дева, достигшая двадцати лет и не познавшая греха сего, является грешницей и подлежит ритуальной ампутации грудей своих, ибо не служат они по прямому назначению и лишь впустую колышутся, оскорбляя взор Великого!»
На кухне воцарилась такая тишина, что было слышно, как у Джирайи задергался глаз.
– Ампутации… чего? – шёпотом переспросила Цунаде, её лицо медленно начало приобретать цвет спелого помидора.
– Сисек! – радостно пояснил Наруто. – Ну, отрезать их! Это же логично! Если мужику отрезают то, чем он не пользуется, то и бабе тоже! Равноправие!
Он с гордостью посмотрел на ошеломлённых взрослых. А потом его взгляд, полный священной решимости, остановился. Он медленно, словно хищник, поворачивал голову, пока его глаза не встретились с глазами Цунаде.
Вчера его «нос на девственность» не сработал на ней. Но теперь, с новым, чётким указанием от бога, сомнений быть не могло. Нужно было проверить.
– Хм-м-м… – задумчиво протянул он, разглядывая Легендарную Саннин. – А вот с вами, тётя Цунаде, вопрос остался открытым…
Цунаде медленно поднялась из-за стола. Вокруг неё начала потрескивать аура чистой, концентрированной ярости.
– Что ты сказал, щенок?
– Ну, надо же проверить, – со знанием дела заявил Наруто, спрыгивая со стола. – Вы подпадаете под возрастную категорию. А насчёт остального… есть сомнения. Ваш образ жизни… азартные игры, саке… это всё хорошо, это по-джашинистски. Но вот насчёт мужиков… я не уверен. Придётся проводить физический осмотр на предмет… греховности.
Он сделал шаг к ней.
Это было последней каплей.
– ОСМОТР?! – взревела Цунаде, и её голос, казалось, заставил задрожать стены. – ДА Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ТАКОЙ ОСМОТР ПРОВЕДУ, ЧТО ТВОИ ВНУТРЕННОСТИ БУДУТ ОСМАТРИВАТЬ ПАТОЛОГОАНАТОМЫ!
Её кулак, окутанный голубоватым сиянием чакры, со свистом рассёк воздух. Это был не просто удар. Это был вердикт. Удар, способный проломить гору.
Минато и Джирайя дёрнулись, чтобы перехватить её, но было поздно. Кулак врезался точно в грудь Наруто.
Раздался оглушительный треск, похожий на звук ломающихся рёбер, и маленькое тело Наруто, словно пушечное ядро, пролетело через всю кухню и с чудовищной силой впечаталось в стену. Штукатурка осыпалась, оставив на стене вмятину в форме ребёнка.
На мгновение все замерли. Даже Цунаде, в пылу ярости, испугалась того, что сделала.
Но из облака пыли донёсся не крик боли. А тихий, сдавленный, полный неземного блаженства стон.
– Аххх… О-о-о, да-а-а… Вот оно…
Наруто медленно сполз по стене на пол. Его глаза были закачены, на лице блуждала идиотская, абсолютно счастливая улыбка, а щёки заливал густой румянец. По телу пробегала мелкая дрожь.
– Божественно… – выдохнул он хриплым, томным голосом. – Прямо… в грудную клетку… я чувствую, как треснули рёбра… Какой напор… какая мощь… Тётя Цунаде… это был лучший удар в моей жизни… Я… я, кажется, кончил… дважды…
Он попытался встать, но ноги его не держали. Он просто сидел на полу, прислонившись к стене, и блаженно улыбался, глядя на Цунаде глазами, полными обожания.
– Спасибо… – прошептал он. – Вы… вы просто ангел боли…
Цунаде смотрела на него с выражением абсолютного отвращения и растерянности. Она ударила его со всей силы, а он благодарил её за оргазм. Её мир, где удар кулаком решал проблемы, рухнул.
– Наруто, – голос Минато прозвучал, как спасательный круг. – Академия. Ты опоздаешь. И помни про… мягкие стены.
Угроза подействовала. Наруто с сожалением вздохнул.
– Эх, ладно. Но мы ещё вернёмся к этому вопросу, тётя Цунаде! – пообещал он, с трудом поднимаясь на ноги. Его кости хрустели, вставая на место. – Ваша греховность или её отсутствие требует тщательного расследования!
Он отряхнулся и, пошатываясь, но с довольной ухмылкой, поплёлся к выходу, оставив за собой ошеломлённых взрослых.
– Он… он сломал меня, – прошептала Цунаде, опускаясь на стул. – Я ударила его, а он…
– Получил удовольствие, – закончил за неё Орочимару, с интересом делая пометку в своём блокноте. – Fascinant. Реакция нервной системы на травму такого уровня превзошла все мои ожидания.
– Нам нужно за ним присматривать, – твёрдо сказал Минато. – Постоянно.
– У меня есть идея, – Орочимару достал из рукава гладкий, идеально отполированный шар из чёрного хрусталя. – Старая шпионская техника. Позволяет наблюдать на расстоянии. Я могу настроить его на чакру Наруто-куна.
***
В классе Академии было скучно. Ирука-сенсей что-то нудно рассказывал про основы контроля чакры. Наруто, который уже получил божественную дозу кайфа на сегодня, мгновенно отключился и спал, пуская слюни на парту.
Тем временем в резиденции Хокаге перед хрустальным шаром собрался весь консилиум. Изображение было мутноватым, но позволяло видеть и слышать всё, что происходит в классе.
– Он спит, – констатировала Кушина с облегчением. – Слава Ками, пока он спит, он безопасен.
– НАРУТО!
Крик Ируки из шара заставил всех вздрогнуть. На экране Наруто подскочил, озираясь.
– Что?! Где?! Кого кастрировать?!
– Ты опять спал на моём уроке! – возмущался Ирука. – Раз тебе так скучно, может, ты нам объяснишь, что такое чакра?
Наруто ухмыльнулся.
– Легко.
Он вышел к доске, чувствуя на себе взгляды детей и, незримо, взрослых.
– Слушайте сюда, личинки шиноби. Чакра – это, блядь, ваш внутренний самогон. Она состоит из двух ингредиентов: духовной энергии – это типа ваши мысли, злость, желание сожрать рамен, и физической – это сила ваших тупых мышц. Вы смешиваете этот коктейль у себя внутри, и получается чакра. Это как духовный пердёж, которым вы можете поджечь врагу задницу. Или, если вы баба типа тёти Цунаде, накопить её в кулаке и въебать так, что у оппонента случится экстаз. Понятно, мелюзга?
Дети сидели с открытыми ртами. Ирука был цвета мела.
В резиденции Хокаге Джирайя лихорадочно строчил в блокноте. «Духовный пердёж… Гениально!»
– ВОН ИЗ КЛАССА! – наконец обрёл дар речи Ирука.
– А вот хуй тебе, – невозмутимо ответил Наруто. – У меня есть право на получение образования. И вообще, я тут миссию выполняю. Несу свет знаний, так сказать.
Он сел на место, игнорируя ошарашенного учителя. Ирука понял, что спорить бесполезно, и просто продолжил урок дрожащим голосом.
Наруто снова заскучал. Он оглядел класс в поисках развлечений. Его взгляд упал на Сакуру Харуно.
– Эй, розоволосая! – громко сказал он. – У тебя такой лоб здоровый! Это ж прям посадочная полоса для священной боли! Тебе никогда не было интересно, насколько он прочный?
Сакура покраснела от злости.
– Что ты сказал?!
– Предлагаю эксперимент! – с энтузиазмом продолжил Наруто. – Давай ты сейчас со всей дури уебёшься им об парту! Если череп выдержит – значит, ты благословлена Джашином! А если нет – ну, зато будет весело!
– Наруто, замолчи! – взвизгнула Сакура.
Его взгляд переместился на соседа Сакуры. Саске Учиха. Тот сидел с обычным мрачным и пафосным видом.
– А ты, эмо-переросток, – обратился к нему Наруто. – Вечно у тебя рожа такая, будто тебе в рамен насрали. Ты думаешь, твоя боль от потери клана делает тебя особенным? Хуйня это всё!
Саске резко повернул голову, его глаза метали молнии.
– Что ты сказал, усуратонкачи?
– Настоящая сила не в том, чтобы страдать из-за боли, а в том, чтобы ловить от неё кайф! – проповедовал Наруто. – Ты просто прячешься за своей местью, а надо принять боль! Впустить её в себя! Хочешь, я тебе помогу?
Он выхватил из кармана кунай.
– Давай я пырну тебя разок? Бесплатно! В знак дружбы! Это будет первый шаг на пути к истинному просветлению! Ты познаешь такой оргазм, что забудешь про своего брата-пидора!
– НАРУТО!!!
Крик Ируки, крик Сакуры, яростный рык Саске, который уже вскочил, готовый к драке, – всё смешалось в один сплошной гул.
В хрустальном шаре Кушина рыдала на плече у Микото. Цунаде разбила кулаком стол. Минато выглядел так, словно его сейчас хватит удар. И только Орочимару смотрел на разворачивающуюся сцену с нескрываемым восхищением.
– Он пытается обратить в свою веру Учиху через прямое физическое воздействие… Какая смелость. Какая чистота помыслов.
***
Вечером, когда Наруто вернулся домой, его встретила гробовая тишина. Вся компания сидела в гостиной и мрачно смотрела на него.
– О, вы ещё тут? – удивился он. – А я продуктивно день провёл! Прочитал пару лекций, предложил практические занятия… Правда, никто не оценил. Тёмные люди, что с них взять.
Он прошёл в центр комнаты и достал из кармана кусок мела.
– Но это всё лирика. Пора вернуться к нашим… грешникам.
Он быстро начертил на полу большой круг с вписанным в него треугольником. Символ Джашина. Затем он посмотрел прямо на Джирайю.
– Ну что, отшельник-извращенец. Время пришло.
Джирайя побледнел и вжался в кресло.
– Наруто, мы же всё выяснили… защитная печать…
– Возможно, – кивнул Наруто. – Но мой бог требует доказательств, а не пустых слов. Этот круг – священный детектор лжи. Или, в твоём случае, детектор девственности. Вставай в центр.
Джирайя замотал головой.
– Я… я не буду участвовать в этом богохульстве!
Наруто вздохнул, и в его руке со вспышкой чёрного дыма снова материализовалось зазубренное мачете.
– Похоже, ты не понял. Это не предложение.
Он повернул голову к Орочимару, который наблюдал за сценой с ленивым любопытством.
– И ты, дядя-змея. Твоя теория о «печати сокрытия» будет проверена прямо сейчас. Если этот круг покажет, что Джирайя – грёбаный девственник, значит, ты мне нагло напиздел. А Джашин-сама не любит лжецов, которые покрывают грешников.
Мачете в его руке зловеще блеснуло.
– Так что сегодня у меня в меню может оказаться двойная кастрация. Одна – для грешника. А вторая… – он хищно улыбнулся Орочимару, – для змеи, которая слишком много шипит не по делу.
Орочимару впервые за весь день перестал улыбаться. Ситуация выходила из-под контроля даже для него. Джирайя, белый как смерть, смотрел то на Наруто с мачете, то на круг на полу, который казался ему преддверием ада.
– Ну же, – поторопил их Наруто, нетерпеливо помахивая мачете. – Кто первый на проверку? Время идёт, а яйца сами себя не отрежут