Жреци джашина против нармальности
Просветление Ируки и Неведение Рин
Прошло пять лет. Пять долгих, странных, наполненных отборным матом и экзистенциальным ужасом лет. Коноха привыкла. Люди – существа адаптивные. Они привыкли к тому, что сын Хокаге – конченый мазохист и жрец кровавого бога. Они привыкли обходить его стороной, когда он нёсся по улице с гигантской косой наперевес, выкрикивая проповеди. Они привыкли к тому, что раз в год Джирайя-сама запирался в своём доме на неделю с запасом еды и саке, бормоча что-то про «кожаные плётки и кляпы в форме жабы». Коноха привыкла.
Но никто не привык к этому так, как Ирука Умино.
Сегодня был выпускной день в Академии. Ирука стоял перед классом, держа в дрожащих руках список новоиспечённых генинов. Его глаз нервно дёргался. Все эти пять лет он вёл класс, в котором сидел Наруто Узумаки. Пять лет он жил в перманентном страхе. Он до сих пор помнил тот день, четыре года назад. День своего «просветления».
***
*Флешбэк. Четыре года назад.*
*Восьмилетний Наруто сидел за партой и откровенно скучал. Ирука, тогда ещё молодой и полный энтузиазма инструктор, с жаром рассказывал о Воле Огня. Его голос был ровным, лекция – выверенной по методичке. Это была его ошибка.*
*– …и поэтому каждый шиноби Конохи должен быть готов отдать жизнь за деревню, за своих товарищей, за…*
*– Ску-ко-та, – громко, по слогам, произнёс Наруто. Класс замер.*
*Ирука сбился. Он посмотрел на сына Хокаге.*
*– Наруто, если тебе неинтересно…*
*– Не «неинтересно», – перебил его мальчик, поднимаясь из-за парты. Его глаза горели нездоровым огнём. – Это грех. Смертный грех.*
*– Какой ещё грех? – не понял Ирука.*
*– Грех Педагогической Скуки! – провозгласил Наруто, вскакивая на стол. – Ты несёшь великое учение о шиноби, о боли и жертвах, как унылую поебень из методички! Ты оскорбляешь саму суть пути ниндзя! Твоя лекция греховна, а значит, и ты грешен! И тебя нужно очистить!*
*Ирука попятился. Он помнил истории о варенье и арбузе.*
*– Наруто, сядь на место! Это урок!*
*– Это ритуал, сенсей! – взревел Наруто. Он огляделся в поисках оружия для экзорцизма. Его взгляд упал на стол Ируки, на толстый, увесистый том «Истории Конохи. Расширенное издание». – Вот оно! Орудие твоего греха станет орудием твоего очищения!*
*Он спрыгнул со стола, схватил книгу и с боевым кличем «ВО ИМЯ ДЖАШИНА И ИНТЕРАКТИВНОГО ОБУЧЕНИЯ!» бросился на своего учителя.*
*То, что произошло дальше, дети запомнили на всю жизнь. Наруто, размахивая учебником, как дубиной, гонял Ируку по всему классу. Каждый удар сопровождался выкриком.*
*– ПОЛУЧАЙ! (шмяк) ЗА СКУЧНЫЕ ДАТЫ! (шмяк) ЗА НУДНЫЕ ЦИТАТЫ! (шмяк) ЗА ОТСУТСТВИЕ ПРАКТИЧЕСКИХ ПРИМЕРОВ! (шмяк) ИЗЫДИ, ГРЕХ МОНОТОННОСТИ!*
*Ирука пытался уворачиваться, но Наруто был неумолим. Он был не просто мальчиком. Он был инквизитором на задании. Когда Ирука наконец споткнулся и упал, Наруто навис над ним с поднятой книгой.*
*– Покайся, грешник! Признай, что твои методы преподавания – унылое говно!*
*– Признаю! Признаю! – рыдал Ирука, закрывая голову руками. – Только перестань!*
*Наруто с удовлетворением опустил книгу.*
*– Очищен, – вынес он вердикт и вернулся за свою парту, оставив рыдающего учителя на полу. С тех пор Ирука Умино пискнуть боялся в сторону Наруто. Он вёл уроки сбивчиво, постоянно оглядываясь, и если видел, что Наруто начинает скучать, немедленно переходил к практическим занятиям.*
***
Ирука вздрогнул, возвращаясь в реальность. Он посмотрел на двенадцатилетнего Наруто. Тот сидел, закинув ноги на парту, и с откровенной скукой ковырялся в ухе кунаем.
– Итак, команды, – начал Ирука, и его голос предательски дрогнул. Он быстро зачитал первые несколько команд. Наконец, он набрал побольше воздуха. – Команда номер семь! Наруто Узумаки…
В классе воцарилась тишина. Все девочки мысленно перекрестились.
– …Саске Учиха…
Саске даже не дёрнулся. Он уже давно пришёл к выводу, что Наруто – это просто природный катаклизм, который нужно игнорировать.
– …и Хината Хьюга!
Хината, сидевшая в углу, пискнула. Её лицо стало мертвенно-бледным. Наруто. Саске. В одной команде. С ней. Это было слишком.
– О, Хинатка! – бодро крикнул Наруто, поворачиваясь к ней. – Привет, соседка по команде! Я как раз вчера придумал новый ритуал посвящения для жриц! Хочешь попробовать? Нужно всего лишь…
Он не успел договорить. Хината издала тихий стон и медленно, как подкошенная, сползла под парту, потеряв сознание.
– Эх, опять, – разочарованно протянул Наруто. – Никакой выдержки. Как она собирается принимать дар божественной боли, если от одного предложения в обморок падает?
– Ваш джонин-сенсей придёт после обеда, – торопливо закончил Ирука, желая поскорее закончить этот ад. – Можете быть свободны.
Он выбежал из класса первым.
Оставшись втроём (ну, вдвоём с половиной, учитывая состояние Хинаты), генины ждали. Саске молча смотрел в окно. Наруто маялся от безделья. Он подошёл к доске, стёр с неё всё, что написал Ирука, и крупными буквами вывел: «БОЛЬ – ЭТО КАЙФ. ДЖАШИН – ЭТО СИЛА. ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ – СОСУТ».
Потом он посмотрел на Саске. В его голове всплыло ещё одно воспоминание. Яркое, как вспышка.
***
*Флешбэк. Год назад.*
*Практические занятия по ниндзюцу. Ирука, наученный горьким опытом, решил стравить двух сильнейших учеников, чтобы занять их надолго. Наруто против Саске.*
*– Начали!*
*Саске не стал медлить. Он знал, что в ближнем бою с этим бессмертным психом делать нечего. Он отпрыгнул на безопасное расстояние и быстро сложил печати.*
*– Катон: Гокакью но Дзюцу!*
*Огромный огненный шар сорвался с его губ и понёсся прямо на Наруто. Наруто, вместо того чтобы увернуться, расставил руки в стороны и с восторженной улыбкой шагнул навстречу.*
*– ДАВАЙ, СУЧКА! ПОДАРИ МНЕ СВОЮ БОЛЬ!*
*Огонь поглотил его. Класс ахнул. Даже Саске на секунду испугался, что перестарался. Пламя бушевало, скрывая фигуру Наруто.*
*И из этого огненного ада донёсся не крик агонии. А стон чистого, незамутнённого, оргазмического экстаза.*
*– АААААХХХХХ! ДА-А-А-А! ЖЖЁТ! КАК ЖЕ ОХУЕННО ЖЖЁТ! ПРЯМО В ДУШУ!*
*Когда пламя рассеялось, перед ними стоял Наруто. Его одежда дымилась и была вся в прорехах. Кожа была красной, местами обугленной, но уже на глазах затягивалась и принимала нормальный цвет. А на его лице была такая блаженная улыбка, какую Саске видел только у котов, нашедших бочку валерьянки. Щёки Наруто горели румянцем, глаза были полуприкрыты, а по телу пробегала мелкая дрожь.*
*– Спасибо, Саске… – выдохнул он томным голосом. – Это… это было незабываемо. Лучший огненный шар в моей жизни. Я твой должник.*
*Саске молча смотрел на него. Он не знал, что сказать. Он просто развернулся и ушёл с полигона. С тех пор он старался не применять на Наруто техники, которые могли бы доставить тому удовольствие. То есть, вообще никакие.*
***
– Эй, Саске, – окликнул его Наруто. – Помнишь тот спарринг? Классно было, да? Может, повторим как-нибудь? Я тут новую технику регенерации освоил, теперь могу выдержать твой шар секунд на десять дольше. Представляешь, какой кайф будет?
Саске лишь поморщился и отвернулся к окну ещё сильнее.
В этот момент дверь класса открылась. Все, кто был в сознании, повернули головы.
На пороге стояла молодая женщина с добрыми карими глазами, коротко стриженными каштановыми волосами и фиолетовыми полосками на щеках. Она была одета в стандартный жилет чунина, но держалась с уверенностью опытного шиноби. На её лице играла тёплая, дружелюбная улыбка.
Нохара Рин только вчера вернулась в Коноху после долгой миссии на границе Страны Огня. Минато-сенсей лично попросил её взять команду генинов, сказав, что это «очень особенные дети». Рин была рада. Она любила детей и с нетерпением ждала возможности стать для кого-то таким же наставником, каким для неё был её сенсей.
– Привет, – сказала она своим мягким, мелодичным голосом. – Я ваш новый сенсей. Простите за опоздание, заблудилась на тропе жизни.
Наруто фыркнул. «Спиздила отмазку у Какаши-сана».
Рин оглядела свою команду. Угрюмый мальчик у окна – Учиха, тут всё понятно, у них у всех такой вид. Девочка без сознания под партой – ну, бывает, переволновалась. И весёлый, энергичный блондин. Сын Минато-сенсея. Наверное, он и есть ядро команды. Какой милый.
– Моя первая мысль о вас, ребята… вы все такие разные, – улыбнулась она. – Давайте поднимемся на крышу, познакомимся поближе. А ты, – она кивнула на Наруто, – помоги своей сокоманднице.
Наруто вздохнул, без всякой церемонии взвалил бесчувственную Хинату на плечо, как мешок с картошкой, и поплёлся за остальными.
***
На крыше светило солнце и дул лёгкий ветерок. Рин села на край парапета, жестом приглашая остальных устроиться на ступеньках. Наруто просто бросил Хинату на бетон (она тихо застонала во сне) и сел рядом.
– Итак, – начала Рин с энтузиазмом. – Давайте познакомимся. Расскажите о себе. Что вам нравится, что не нравится, о чём мечтаете. Ты, – она указала на Саске, – начнёшь?
Саске бросил на неё холодный взгляд.
– Меня зовут Саске Учиха. Мне мало что нравится, и многое не нравится. И у меня нет мечты, потому что я претворю её в реальность. Я восстановлю свой клан и убью одного человека.
Рин слегка помрачнела. «Тяжёлый случай, но поправимо», – подумала она. – «Нужно будет поговорить с ним о позитивном мышлении».
– Хорошо, Саске. Спасибо. Теперь ты, – она посмотрела на Хинату, которая как раз начала приходить в себя.
Хината села, поправила куртку и, густо покраснев, пролепетала:
– Я… я Хината Хьюга… Мне нравится… ну… – она бросила быстрый взгляд на Наруто, – один человек… и ещё цветы… А не нравится… э-э…
– Когда на неё смотрят? – подсказал Наруто.
Хината пискнула и снова начала терять равновесие.
– А моя мечта… – прошептала она, прежде чем окончательно отключиться и снова упасть, на этот раз на колени к Саске, который брезгливо её отпихнул.
Рин растерянно моргнула. «Очень стеснительная. Нужно будет поработать над её уверенностью в себе. Но в целом, ничего критичного».
Наконец, она повернулась к последнему члену команды. К солнечному мальчику, сыну её сенсея. На него была вся надежда.
– А теперь ты, – улыбнулась она самой ободряющей из своих улыбок. – Расскажи нам о себе.
Наруто встал. Он расправил плечи, принял позу проповедника и глубоко вдохнул.
– Меня зовут Наруто Узумаки, блядь! – громогласно объявил он.
Улыбка Рин слегка дрогнула.
– Что мне нравится?! – продолжил он, входя в раж. – Мне нравится боль! Страдания! Резкая, колющая, жгучая, ломающая, разрывающая боль! Мне нравится хруст собственных костей, вид собственной крови и тот божественный, ни с чем не сравнимый оргазм, который я испытываю, когда мне отрывают конечности! Ещё мне нравится мой бог, великий и охуенный Джашин-сама, который даровал мне бессмертие и этот вечный кайф!
Рин перестала улыбаться. Её глаза расширились. Она не ослышалась? Оргазм?
– Что мне не нравится?! – ревел Наруто, размахивая руками. – Мне не нравится скука! Уныние! Греховные сладости! И девственники! Особенно девственники старше двадцати лет! Это ходячее оскорбление для моего бога! Я их чую за километр и очищаю с помощью священного мачете! Ещё я ненавижу богохульников, которые сомневаются в моей вере! Для них у меня есть специальный ритуал с плётками и кляпами!
Рот Рин приоткрылся. Она посмотрела на Саске. Тот сидел с каменным лицом, словно слушал прогноз погоды. Она посмотрела на Хинату, которая, слава богу, была без сознания и не слышала этого.
– А моя мечта?! – Наруто воздел руки к небу. – Моя мечта – обратить весь этот грешный мир в веру Джашина! Я хочу, чтобы все познали истину через боль! Я хочу, чтобы люди перестали бояться страданий и начали ловить от них кайф! Я хочу построить гигантский храм в виде трёхлезвийной косы! А ещё… моя личная, сокровенная мечта… – он понизил голос до страстного шёпота, – это чтобы однажды мне в ебало прилетела Биджудама. Я хочу почувствовать эту концентрированную мощь, этот взрыв, который разнесёт меня на атомы, и испытать самый великий, самый вселенский оргазм в истории этого мира!
Он закончил свою речь и с сияющим лицом посмотрел на своего нового сенсея.
– Вот. А теперь вы, Рин-сенсей. Вы девственница? А то у меня как раз мачете с собой. Могу устроить вам приветственное очищение, со скидкой для нового начальника!
Рин сидела, не шевелясь. Её мозг, мозг одного из лучших медиков Конохи, человека, который спасал жизни и ценил их превыше всего, отказывался обрабатывать полученную информацию. Она смотрела на улыбающегося двенадцатилетнего мальчика, который только что с энтузиазмом рассказал ей о своих планах по кастрации девственников и мечте словить оргазм от ядерного взрыва в лицо.
Она медленно перевела взгляд на Монумент Хокаге. На каменное лицо своего сенсея, Минато Намиказе.
И в её голове, вытесняя все мысли о педагогике, дружбе и Воле Огня, прозвучала лишь одна, кристально ясная фраза.
«Какаши, ты был прав. Минато-сенсей меня ненавидит».