Жжк
Печать Бесконечного Лета
Дорога к дому родителей Сугуру в префектуре Канагава казалась бесконечной лентой, вьющейся среди изумрудных холмов и залитых солнцем рисовых полей. Сатору вел машину сам, вцепившись в руль с такой серьезностью, будто управлял не подержанным седаном, а сложнейшим магическим ритуалом. Его «Шесть глаз» сканировали пространство на километры вперед, выискивая малейшие следы преследования, но горизонт оставался чист.
Сугуру полулежал на пассажирском сиденье, укрытый легким пледом, несмотря на жару. После инцидента в штабе его тело ощущалось чужим — тяжелым и хрупким одновременно. Внутри него, там, где раньше была лишь пустота, которую он заполнял проклятиями, теперь пульсировал источник тепла.
– Мы почти на месте, – негромко произнес Сатору, не отрывая взгляда от дороги. – Еще десять минут. Ты как?
– В порядке, Сатору, – Сугуру чуть повернул голову, глядя на профиль друга. – Ты спрашиваешь это каждые пять минут.
– Потому что твоя энергия всё еще похожа на северное сияние во время шторма, – буркнул Годжо, поправляя очки. – Сёко сказала, что тебе нужен абсолютный покой. Если твоя мама заставит тебя помогать в саду, я сам перепашу ей весь участок техникой «Ао», чтобы ты не перетруждался.
– Только попробуй, – слабо улыбнулся Сугуру. – Моя мама очень дорожит своими гортензиями. Если ты их тронешь, тебе не поможет даже твоя Бесконечность.
Дом семьи Гето был воплощением спокойствия: невысокий забор, увитый зеленью, аккуратная черепичная крыша и запах моря, доносящийся с побережья. Когда машина остановилась, из дома вышла женщина, в которой Сатору мгновенно узнал мать Сугуру — те же мягкие черты лица и добрые, проницательные глаза.
– Сугуру! – она всплеснула руками, поспешив к ним. – Почему ты не предупредил, что приедешь? И кто этот... яркий молодой человек?
Сатору, который обычно вел себя вызывающе и громко, внезапно замялся. Он вышел из машины, неловко поправляя пиджак, и отвесил такой глубокий и официальный поклон, что чуть не ударился лбом о капот.
– Годжо Сатору, госпожа Гето! Одноклассник вашего сына и... – он на мгновение запнулся, бросив быстрый взгляд на выходящего из машины Сугуру. – И его законный опекун на время реабилитации!
Сугуру прикрыл глаза рукой, сгорая от стыда.
– Мама, не слушай его. Сатору просто... слишком много на себя берет. Мне нужно немного пожить дома, если вы не против. В школе возникли некоторые... сложности со здоровьем.
Мать Сугуру подошла к сыну, внимательно всматриваясь в его бледное лицо. Она не была магом, она не видела проклятых энергий или печатей, но материнское сердце не нуждалось в «Шести глазах». Она осторожно коснулась его щеки, а затем её взгляд опустился ниже, туда, где Сугуру инстинктивно придерживал живот.
– Ох, – выдохнула она, и в этом звуке было всё: понимание, шок и бесконечная нежность. – Заходите в дом. Быстро. Сатору-кун, помоги ему с вещами.
Вечер прошел в странном, почти сюрреалистичном тумане. Отец Сугуру, простой служащий, вернувшийся с работы, принял новость с молчаливым достоинством. В их мире, мире обычных людей, всё было проще: сын вернулся домой, сын ждет ребенка, рядом с сыном — странный, но явно преданный ему парень.
Сатору сидел за низким столом, неловко поджимая свои длинные ноги, и с аппетитом уплетал домашний ужин, попутно рассказывая родителям Сугуру невероятные истории об их «учебе», предусмотрительно вырезая из них все моменты с монстрами и кровью.
– Значит, вы учитесь в очень престижной и закрытой школе для одаренных детей? – переспросил отец Сугуру, наливая Сатору чай.
– Именно так, господин Гето! – с набитым ртом ответил Сатору. – Сугуру там лучший. Ну, после меня, конечно. Мы — элита. Но иногда нагрузки бывают такими, что... ну, вы понимаете. Ему нужен морской воздух.
Позже, когда родители ушли в свою часть дома, а Сугуру устроился на футоне в своей старой комнате, Сатору сел рядом на пол, глядя в открытое окно на ночной сад.
– Они хорошие, – тихо сказал он. – Совсем не похожи на моих стариков. Те бы уже составили график тренировок для эмбриона.
– Они просто любят меня, Сатору. Им плевать на ранги.
Сатору протянул руку и коснулся ладони Сугуру.
– Я установил барьер вокруг дома. Он пассивный, никто не почувствует его снаружи, но если кто-то из магов пересечет черту в радиусе километра, я узнаю об этом первым. И... Сугуру?
– Да?
– Яга прислал сообщение. В Совете переполох. Они официально объявили тебя «временно недееспособным» и пытаются надавить на клан Годжо, чтобы те выдали информацию о твоем местонахождении. Мои родственники в ярости, но они боятся меня больше, чем Совета. Мы выиграли немного времени.
Сугуру вздохнул, глядя на потолок, оклеенный старыми плакатами.
– Время — это всё, что нам нужно. Сёко говорит, что через пару месяцев энергия ребенка стабилизируется, и он перестанет так сильно тянуть силы из меня. Тогда я смогу защищаться сам.
– Тебе не придется, – Сатору сжал его пальцы. – Я буду здесь. Всё время.
Прошли две недели. Жизнь в провинции текла медленно. Сатору, к удивлению Сугуру, неплохо вписался в быт. Он помогал по дому (правда, однажды случайно разбил стиральную машину, пытаясь «ускорить» её вращение проклятой энергией), ходил в местный магазин за сладостями и часами сидел на веранде, читая вслух книги, которые, по его мнению, «способствовали развитию интеллекта плода».
– «Квантовая физика для начинающих»? Серьезно, Сатору? – Сугуру лениво обмахивался веером, лежа в тени.
– Пусть привыкает к сложным концепциям! – Сатору серьезно поправил очки. – Мой ребенок не может быть гуманитарием.
– Это наш ребенок, – поправил его Сугуру, и сердце Сатору пропустило удар.
В один из таких спокойных дней, когда зной достиг своего пика, Сатору внезапно замолчал на полуслове. Он медленно поднялся, и его лицо мгновенно утратило черты беззаботного подростка.
– Сугуру, иди в дом. К родителям. Сейчас же.
– Что случилось? – Гето мгновенно напрягся, чувствуя, как внутри тревожно шевельнулась проклятая энергия.
– Гости. И они не из тех, кто приносит подарки.
Сатору шагнул с веранды прямо на траву. Воздух вокруг него начал вибрировать. Из тени деревьев у забора вышли трое. На них были черные кимоно с эмблемой клана Годжо, но их лица скрывали маски.
– Господин Сатору, – произнес один из них, чей голос звучал как скрип сухой кожи. – Старейшины требуют вашего возвращения. И они требуют передачи... объекта.
Сатору рассмеялся. Это был холодный, лишенный всякого веселья смех, от которого у Сугуру, наблюдавшего из-за двери, пошли мурашки по коже.
– Объект? Вы называете моего мужа и моего ребенка «объектом»?
– Манипулятор проклятиями не может быть вашим мужем, господин. Это нарушение всех законов чистоты крови. Ребенок принадлежит клану. Мы здесь, чтобы забрать его в поместье, где за ним будет обеспечен надлежащий... уход.
– Вы совершили большую ошибку, придя сюда, – Сатору медленно снял очки и убрал их в карман. Его глаза сияли неестественным, пугающим светом. – Вы осквернили это место своим присутствием.
– Сатору, не надо! – крикнул Сугуру, выходя на веранду. – Если ты убьешь их здесь, Совет объявит тебя преступником!
– Пусть объявляют, – Сатору даже не обернулся. – Я устал играть в их игры, Сугуру. Они думают, что Бесконечность — это только защита. Я покажу им, что это еще и абсолютное стирание.
Один из магов клана вскинул руку, выбрасывая пучок проклятых цепей, пропитанных подавляющей магией. Цепи летели с невероятной скоростью, целясь не в Сатору, а в Сугуру.
В ту же секунду мир вокруг них словно замер. Сатору не просто перехватил цепи. Он скрутил пространство вокруг них, превращая металл в пыль за долю секунды.
– Вы целились в него, – прошептал Сатору.
В следующее мгновение он исчез и появился прямо перед масками. Удар был такой силы, что барьер, установленный Сатору, на мгновение вспыхнул ярко-синим цветом, сдерживая звуковую волну. Двое нападавших отлетели в сторону, проламывая забор, а третий оказался зажат в невидимых тисках Бесконечности.
– Передай старейшинам, – Сатору приблизил свое лицо к маске мага, и его голос был тише шелеста травы. – Если еще хоть одна тень из клана упадет на этот порог, я приду в поместье. И я не буду разговаривать. Я просто схлопну всё ваше проклятое гнездо вместе с его историей, традициями и каждым, кто в нем дышит. Вы думали, что я ваш инструмент? Нет. Я — ваше наказание.
Он разжал руку, и маг рухнул на землю, задыхаясь.
– Убирайтесь.
Когда незваные гости скрылись в лесу, унося своих раненых, Сатору еще долго стоял спиной к дому. Его плечи мелко дрожали. Сугуру осторожно подошел к нему и положил руку на плечо.
– Сатору...
Годжо резко развернулся и прижал Сугуру к себе, зарываясь лицом в его шею. Его бесконечность была отключена, и Сугуру чувствовал, как сильно колотится сердце самого сильного мага в мире.
– Я убью их всех, Сугуру, – глухо произнес Сатору. – Если они еще раз... если они хотя бы посмотрят в вашу сторону...
– Тише, тише, – Сугуру гладил его по волосам, чувствуя, как внутри него ребенок успокаивается, реагируя на близость отца. – Мы справимся. Мы не одни. Яга-сенсей, Сёко... и мои родители. Мы не дадим им нас сломать.
Сатору отстранился, глядя на разрушенный забор.
– Придется чинить забор. Твой отец расстроится.
– Мы скажем, что это был очень сильный порыв ветра, – улыбнулся Сугуру.
Вечером, когда забор был кое-как восстановлен с помощью магии и плотницких навыков отца Сугуру (который подозрительно легко поверил в историю про «ураган»), Сатору и Сугуру сидели на берегу моря. Солнце медленно тонуло в волнах, окрашивая небо в невероятные оттенки розового и золотого.
– Знаешь, – начал Сатору, глядя на воду. – Я никогда не чувствовал себя таким... живым. Раньше всё было просто: задание, экзорцизм, сладости. А теперь у меня есть цель, которая важнее, чем спасение человечества.
– Это эгоистично, – заметил Сугуру, прислоняясь к его плечу.
– Да. Мы — сильнейшие эгоисты в мире, – Сатору обнял его, и его рука привычно легла на живот Сугуру. – Слушай, а если это будет мальчик, давай назовем его как-нибудь круто? Например... Мегуми?
– Мегуми? – Сугуру рассмеялся. – Это же женское имя, Сатору. Означает «благословение».
– А мне нравится. Это звучит как что-то, что нужно защищать. И в то же время как что-то очень сильное.
Сугуру задумался, прислушиваясь к ощущениям. Ребенок внутри него словно одобрительно толкнулся в ладонь Сатору.
– Благословение, значит... – прошептал Сугуру. – Наверное, это самое подходящее слово для всего, что с нами происходит.
Они сидели на песке, пока звезды не заняли свои места на небосводе. Мир магов где-то там, за горизонтом, продолжал свою гнилую возню, строил планы и плел интриги. Но здесь, в соленом дыхании прибоя, под защитой Шести Глаз и Манипуляции проклятиями, существовала иная реальность. Реальность, где омега и альфа были просто двумя влюбленными людьми, ждущими свое маленькое чудо.
– Сатору, – позвал Сугуру, когда они уже собирались уходить.
– М-м?
– Спасибо тебе. За то, что не испугался.
Сатору остановился и посмотрел на него так, будто видел впервые. В его взгляде не было бесконечности — только чистая, концентрированная любовь.
– Испугался? Сугуру, я единственный человек в мире, который может видеть всё. И я говорю тебе: в моем будущем нет ни одного варианта, где бы я не был рядом с тобой. Так что привыкай. Тебе придется терпеть меня еще как минимум лет сто.
Сугуру взял его за руку, и они пошли к дому, где в окнах горел теплый свет, а на столе их ждал горячий чай. Лето продолжалось, и впереди было еще много жарких дней, но теперь они знали: какой бы шторм ни принесла осень, их личное лето будет длиться вечно.
Потому что благословение, которое они носили в себе, было сильнее любых проклятий мира.