Зимние волки. История Гражданина
Город под Ледяным Небом
***
Тишина. После оглушительного грохота лавины, запечатавшей их в этом ледяном подземелье, наступила такая абсолютная, звенящая тишина, что казалось, можно услышать, как кровь стучит в висках. Они стояли на краю пропасти, на широком, высеченном в скале уступе, и смотрели. Просто смотрели, забыв как дышать, забыв про холод, усталость и только что пережитую смертельную опасность.
Перед ними, внизу, раскинулся он. Затерянный мир.
Лёня Драгович, мальчик, выросший в бетонных коробках новосибирского детдома, ветеран самой кровавой войны на планете, командир легиона из оживших сказок, повидал немало. Он видел кошмарные ландшафты иного измерения Оргастра, его парящие острова, его багровые небеса и города, построенные из костей и отчаяния. Но то, что он видел сейчас, не шло ни в какое сравнение. Потому что это было не в другом мире. Это было здесь. Под его ногами. В сердце его родной земли, в ледяной утробе Сибири.
Гигантская подземная долина, накрытая, словно куполом, сводом из голубого, светящегося льда. Эта самая «Белая аномалия», которая глушила электронику и сводила с ума компасы, оказалась не просто пятном на карте, а крышей целого мира. И в центре этого мира, окруженный кольцом черных, остроконечных гор и замерзших, как вены, рек, лежал город.
– Мать честная… – выдохнула Альфида, пиратка, чье воображение не шло дальше золотых дублонов и необитаемых островов. – Если бы я нашла такое, я бы стала не королевой, а богиней…
– Это… это невозможно, – прошептал Кай, инженер до мозга костей. Его разум, привыкший к законам физики и логики, отказывался принимать увиденное. – Архитектура… Это же… мезоамериканский стиль, смешанный с ранним египетским и чем-то… чем-то вавилонским. Здесь. В Сибири. Где отродясь ничего, кроме кочевых племен, не было.
Он был прав. Город, идеально круглый, расчерченный концентрическими улицами, напоминал одновременно и столицу Атлантиды из старых книг, и зловещий город из ночных кошмаров. Здания из черного, как ночь, базальта, без окон, но с острыми, уходящими ввысь шпилями. Широкие, мощеные гигантскими плитами проспекты. Замерзшие каналы, по которым когда-то, видимо, текла вода. А в самом центре, как гвоздь, вбитый в сердце этого мира, возвышалась исполинская ступенчатая пирамида. Она была больше любой из тех, что Лёня видел на картинках, — больше пирамиды Хеопса, больше пирамиды Солнца в Теотиуакане. Ее вершина почти касалась ледяного свода, и казалось, что весь этот мир держится на ней.
– Кто… кто мог построить это? – голос Герды был едва слышен. – Не люди же…
– Даже Чингисхан со всей своей ордой не смог бы возвести и десятой части этого, – мрачно констатировал Гензель, рассматривая город через бинокль. – Здесь нужна была не просто сила. Здесь нужны были технологии, которых у человечества не было и тысячу лет спустя.
Для Лёни и его «волков» это было не просто загадкой. Это было величайшим открытием в истории. Не просто России — всего мира. Тайна, которая могла переписать все учебники, все представления о прошлом. Но сейчас, глядя на этот мертвый, безмолвный город, Лёня чувствовал не восторг первооткрывателя, а холодное, сосущее предчувствие беды.
– Они здесь, – тихо сказал он. – Марганцов и его люди. Они спустились сюда.
– Но где они? – спросила Катя. – Город пуст. Ни одного огонька, ни движения.
Лёня активировал Дар прозрения, усилив его через фокусирующую линзу талисмана Т-45. Мир окрасился в новые цвета, но суть осталась той же. Пустота. Город был мертв. Ни одной тепловой сигнатуры, кроме их собственной. Ни одного живого существа.
– Что-то здесь не так, – пробормотал он. – Что могло заставить их спуститься в этот город-призрак? Что они здесь ищут?
Вопросов было больше, чем ответов. Но на один из них нужно было ответить немедленно: что делать дальше? Спускаться в эту ледяную могилу, не зная, что их ждет? Или…
– Нам нужен привал, – голос Кати вывел его из оцепенения. Она была права. Они были на ногах почти сутки, измотанные боем, подъемом и падением. – Нам нужно отдохнуть, согреться и поесть. Иначе мы просто замерзнем здесь, любуясь видами.
Лёня огляделся. Они стояли на уступе, который был частью того самого заброшенного скального поселения, где они нашли обсидиановые ножи. В стене чернели десятки пустых глазниц — входов в древние жилища.
– Ты права, – согласился он. – Ищем самое защищенное от ветра убежище. И разводим огонь.
Они выбрали одну из самых больших «квартир» — просторную пещеру из нескольких комнат, выдолбленных в скале. Внутри было так же холодно, как и снаружи, но хотя бы не было ветра. Обстановка была спартанской: каменные лежанки, покрытые истлевшими шкурами, грубый стол из цельного валуна, осколки глиняной посуды. В центре главной комнаты стояла небольшая глинобитная печка с широким дымоходом, уходившим вглубь скалы.
– Вот это дело! – обрадовалась Яга, деловито осматривая печь. – Сделано на совесть. Тяга должна быть хорошая.
Пока остальные осматривали жилище, Лёня и Гензель вышли наружу.
– Дрова, – коротко сказал Лёня.
На уступе и в расщелинах скал росло несколько скрюченных, мертвых деревьев, чьи корни цеплялись за камень. Когда-то здесь, видимо, был другой климат. Но потом пришел холод, и все живое погибло. Они наломали сухих, звонких от мороза веток и притащили их в пещеру.
Через несколько минут, благодаря огниву Яги и паре капель горючей смеси из аптечки Кати, в печке весело затрещал огонь. В пещеру пришло тепло. Тусклое, робкое, но такое желанное. Тьма отступила, тени заплясали на стенах, и древнее жилище, пустовавшее веками, снова ожило.
– Ужин, господа! – объявила Катя, доставая из своего «Закипса» большой армейский котелок.
Начался священный ритуал. Каждый внес свою лепту. Лёня и Гензель вскрыли несколько банок тушенки. Альфида, ворча, что это не еда для пиратской королевы, насыпала в котелок гречки. Кай, как истинный ученый, с точностью до грамма отмерил соль. Герда налила воды из фляги. И вскоре по пещере поплыл божественный, сводящий с ума запах — запах горячей гречневой каши с тушенкой.
Они сидели вокруг огня, на каменных лежанках, и ели прямо из котелков, обжигая губы. Никогда в жизни простая солдатская еда не казалась им такой вкусной. Горячий, сладкий чай из термосов, который прихватила с собой предусмотрительная Катя, казался напитком богов.
Тепло и еда сделали свое дело. Напряжение, державшее их все это время, начало спадать. Развязались языки.
– И все-таки, кто они были? – задумчиво произнесла Герда, разглядывая обсидиановый нож, который она подобрала в одной из комнат. – Люди, которые жили здесь. Они были… дикарями. Каменный век. Но они жили в городе, который не могли построить. Как это возможно?
– Может, они нашли его? – предположил Роллан. – Просто пришли и поселились в пустых домах.
– Логично, – кивнул Гензель. – Но это порождает другой вопрос. Кто построил город? И куда они делись? И почему ушли эти, вторые?
– Холод, – тихо сказала Снежная Королева. Она почти не ела, лишь грела руки у огня, и ее лицо в его отсветах казалось высеченным изо льда. – Пришел великий холод. Он убил деревья, заморозил реки и выгнал отсюда все живое. Или убил. Эта аномалия, этот ледяной купол… он не всегда был здесь. Что-то его создало.
Все замолчали, переваривая ее слова. Картина вырисовывалась жуткая. Древняя, могущественная цивилизация строит в сердце Сибири невероятный город. Потом она исчезает. На ее место приходят примитивные племена, которые живут в руинах чужого величия. А потом приходит нечто, что накрывает весь этот мир ледяным саркофагом, обрекая его на вечную зиму. И вот, спустя тысячи лет, в этот замерзший ад спускается Марганцов. Зачем?
– Чтобы разбудить то, что спит, – прошептала Яга, глядя в огонь. Ее зрачки сузились. – Он не ищет сокровища. Он ищет силу. Ту самую, что создала этот холод. Он хочет ее подчинить. Глупец. Такую силу нельзя подчинить. Ей можно только служить.
Слова старой ведьмы повисли в воздухе. Лёня почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий отношения к морозу. Все сходилось. Мейлис в Оргастре, который служил древней сущности. И Марганцов здесь, который, похоже, решил пойти по тому же пути.
– Ладно, хватит страшилок на ночь, – он заставил себя улыбнуться. – Нам нужно спать. Дежурим по двое, по два часа. Первая пара — Гензель и Гретель. Остальные — отбой.
Он достал из «Закипса» два спальных мешка, расстелил их на каменной лежанке поближе к огню. Один для себя, другой для Кати. Остальные последовали его примеру. Через десять минут пещера наполнилась мерным дыханием спящих людей. Только брат и сестра, агенты, сидели у входа, как две каменные статуи, их глаза, усиленные Даром прозрения, сканировали темноту.
Лёня лежал на боку, обнимая Катю. Она уже спала, ее дыхание было ровным и спокойным. Он уткнулся носом в ее волосы, пахнущие дымом костра и чем-то неуловимо родным, и пытался уснуть. Но сон не шел.
В голове, как назойливые мухи, кружились мысли, обрывки фраз, образы.
«Мальчик с сердцем судьбы…» — слова лысого наемника. Откуда он знает? От Марганцова? Значит, Марганцов знает о пророчестве. Но откуда?
Черный флаг с белой волчьей головой. Вертолет. Ему тринадцать, он один из десятков таких же пацанов, которых выкрали из детдомов по всей Сибири. Их учат убивать, обращаться с оружием, делать взрывчатку. Из них готовят пушечное мясо, «волчат джихада». Он помнит лицо инструктора — суровое, со шрамом через всю щеку. Он не знает, был ли это сам Марганцов, но он точно был одним из его людей. Он, Лёня, смог сбежать во время одной из операций. Выжил чудом. Но большинство тех ребят так и сгинули в горах Чечни или в песках Сирии. И вот теперь, спустя почти десять лет, этот призрак из прошлого снова возник на его пути.
Слишком много совпадений. Амулет, который был у него в детстве, оказывается на шее у Мейлиса в другом измерении. Персонажи из мультфильмов, которых он любил в детстве, оживают и приходят к нему на помощь с приказом «следовать за ним и карать безбожников». И теперь Марганцов, тень из его личного ада, ищет что-то в этом затерянном городе.
Все эти ниточки… они тянулись к нему, к Лёне. Сплетались вокруг него в тугой, удушающий узел.
Кто он на самом деле? Не просто Лёня Драгович, сирота. У него ведь должны быть родители. Мама, папа… Может, братья, сестры? Почему они его бросили? Или не бросили? Что, если его похитили еще в младенчестве? Что, если его настоящая семья до сих пор ищет его?
А если нет? Если он действительно просто случайность, ошибка, мальчик, которому выпала странная, жестокая судьба?
Так много вопросов. И ни одного ответа.
Он почувствовал, как Катя во сне прижалась к нему теснее, что-то пробормотав. Ее тепло, ее запах, ее присутствие рядом — это было единственное, что было реальным в этом безумном мире. Это, и еще одиннадцать человек, которые спали сейчас рядом с ним. Его «волки». Его семья.
Он вспомнил их всех. Веселую и отчаянную Альфиду. Умного и немного наивного Кая. Добрую и самоотверженную Герду. Молчаливых и смертоносных Гензеля и Гретель. Ворчливую, но мудрую Ягу. Снежинку, чье ледяное сердце начало оттаивать. Всех. Они пришли из своих сказок, из своих миров, чтобы следовать за ним. Они доверили ему свои жизни.
Ради них, ради Кати, он должен найти ответы. Или умереть, пытаясь.
Он крепче обнял ее. Ярость и отчаяние, кипевшие в нем, медленно отступали, сменяясь холодной, спокойной решимостью. Он отбросил все лишние мысли, всю рефлексию. Сейчас это было неважно.
Важно было то, что ждало их внизу. В этом мертвом городе.
Завтра. Завтра они войдут в него. И найдут ответы. Или то, что их заменит.
С этой мыслью Лёня Драгович, Мальчик с сердцем судьбы, наконец, провалился в тяжелый, беспокойный сон под тихий треск огня в древней печи, на краю затерянного мира.