← Назад к обзору

Зимние волки. История Гражданина

Город безмолвных ран

***

Клятва, данная в сердце древней пещеры, не развеялась с дымом догоревшего костра. Она застыла в холодном воздухе, осела инеем на оружии и броне, вплавилась в души двенадцати воинов, став для них новым компасом и новым законом. Сомнения, страхи и споры остались позади, смытые ледяной волной общей решимости. Теперь была только цель.

– Магореактивные установки — в ручной режим, – голос Лёни, усиленный телепатической связью, был спокоен и тверд, как черный базальт города внизу. – Питание напрямую от талисманов. Энергию экономить, но держаться вместе. Спускаемся к внешнему кольцу города. И помните… мы на охоте.

Никто не ответил. Слова были не нужны.

Один за другим, двенадцать фигур в темно-серых нанокостюмах, окутанные едва заметным голубоватым мерцанием, шагнули с края уступа в бездну. Падения не было. Магическая энергия, направляемая волей и подпитываемая силой талисманов Т-45, мягко подхватила их, позволяя планировать в разреженном воздухе, словно стае хищных птиц, спускающейся в долину.

Их путь лежал не прямо вниз, а по широкой спирали, вдоль исполинской скальной стены, в которой был высечен город. Лёня вел отряд, его Дар прозрения работал на пределе, сканируя каждый камень, каждую тень в поисках угрозы. Но долина была мертва. Она молчала так, как может молчать лишь место, где смерть стала вечностью.

Вскоре они заметили то, что не было видно сверху. В скале была вырезана лестница. Не просто грубые ступени, а монументальное сооружение. Гигантские, идеально отесанные плиты из черного камня, каждая размером с автомобиль, уходили вниз под выверенным углом. По краю лестницы, через равные промежутки, стояли каменные перила, украшенные стертым от времени, но все еще угадываемым орнаментом. А рядом с ними возвышались странные железные столбы, увенчанные пустыми чашами.

– Фонари, – пробормотал Кай, подлетев ближе к одному из столбов. Его научный интерес пересилил осторожность. – Это же фонарные столбы! Конструкция предполагает, что в чашах горело масло или что-то подобное. Но металл… он не ржавеет. Ни капли коррозии за тысячи лет в этой влажности и холоде. Невероятно.

– Они освещали себе путь, – тихо сказала Герда, и в ее голосе слышался благоговейный трепет. – Путь в свой город.

Лёня дал знак приземлиться. Их ботинки коснулись холодной, гладкой поверхности каменных ступеней. Спуск пешком был медленнее, но безопаснее. Они двигались тактическим построением: Лёня и Катя впереди, Гензель и Гретель замыкали, остальные — в центре. Каждый шаг гулко отдавался в мертвой тишине.

Именно здесь, на этих ступенях, они нашли первые следы древней войны.

Сначала это была просто стрела, торчащая из трещины в камне. Наконечник из молочно-белого, полупрозрачного минерала был острым, как бритва. Древко из черного, как эбонит, дерева истлело лишь наполовину. Потом они стали находить их десятками. Стрелы, короткие метательные копья, тяжелые каменные топоры с лезвиями из отполированного обсидиана. А затем — оружие из металла. Короткие, широкие мечи, похожие на римские гладиусы, но выкованные из того же нержавеющего, темного сплава, что и фонарные столбы. Круглые щиты, покрытые вмятинами. Тяжелые палицы с шипастыми навершиями.

– Оружие разбросано так, словно его бросили во время панического отступления, – констатировал Гензель, поднимая один из мечей. Он был тяжелым, идеально сбалансированным. – Они отступали наверх, к скальным жилищам. Или, наоборот, пытались прорваться вниз, в город.

– Кто бы они ни были, они сражались отчаянно, – добавила Катя, указывая на глубокие царапины на каменных перилах. – Смотрите.

Все посмотрели. Это были не просто царапины. Это были глубокие борозды, оставленные, казалось, чем-то огромным и невероятно сильным. Словно исполинскими когтями кто-то пытался соскоблить камень с костей этого мира.

– Кто бы ни были их враги, они были сильны, – прошептала Снежная Королева, касаясь пальцем одной из борозд. – И очень, очень злы.

Чем ниже они спускались, тем гуще становились следы битвы. Лестница привела их на широкое плато, где раскинулась та самая деревня, которую они видели сверху. Вернее, то, что от нее осталось.

Это было не просто поселение. Это была крепость. Низкие, приземистые дома из того же черного камня были построены так, что образовывали лабиринт узких улочек, идеальных для обороны. Но сейчас это были лишь руины. Стены были проломлены, крыши обрушены. И повсюду, на каждом камне, на каждом уцелевшем куске дерева виднелись те же ужасающие следы. Гигантские, рваные царапины от когтей и огромные, полукруглые вмятины от зубов. Казалось, неведомые чудовища в ярости грызли и терзали сам город.

– Баррикады, – Лёня указал на груды камней, обломков мебели и перевернутых повозок, перегораживавших улицы. – Они пытались сдержать их здесь. Дать бой на окраине.

Они осторожно двинулись вглубь деревни. Улицы были завалены оружием защитников. Сломанные копья, расколотые щиты, тысячи стрел с белыми наконечниками. Здесь явно разыгралось последнее, отчаянное сражение. Но была одна деталь, от которой кровь стыла в жилах.

– Где тела? – спросила Альфида, заглядывая за одну из баррикад. Ее обычная бравада испарилась, сменившись растерянным недоумением. – Такая бойня… здесь должны быть горы трупов. Скелеты, кости… Хоть что-то. Но здесь… чисто.

Она была права. Не было ни единого намека на останки павших. Ни защитников, ни нападавших. Ни капли крови, ни одного обрывка одежды. Только камни, оружие и следы когтей.

– Может, нападавшие… забирали своих убитых? – предположил Роллан.

– И убитых врагов тоже? – мрачно усмехнулась Яга, ковыряя носком сапога сломанную стрелу. – Не-ет, детки. Все гораздо проще. И гораздо гаже. Они их сожрали. Всех. До последней косточки. И своих, и чужих. Каннибалы. Твари, для которых битва — это не только война, но и пир.

От ее слов по спинам пробежал мороз. Картина становилась все более чудовищной. Не просто враги, а стая голодных, всепожирающих монстров.

Лёня закрыл глаза, концентрируясь. Дар прозрения волной пронесся по руинам. Пусто. Абсолютная, звенящая пустота. Ни одной живой души. Ни одного теплового следа. Только холод камня и фантомные отголоски древней боли и ярости, впитавшиеся в это место.

– Мы здесь одни, – констатировал он, открывая глаза. – По крайней мере, сейчас. Осматриваемся и двигаемся дальше. Наша цель — город.

Они прошли через всю деревню, и чем дальше, тем яснее становилось, что это был не просто бой, а бойня. Последний оплот защитников, похоже, был у самого края плато, на подступах к огромному оврагу, отделявшему их от стен главного города. Здесь баррикады были выше, а плотность брошенного оружия достигала апогея. Они стояли до последнего. И все погибли.

Покинув мертвую деревню, они вышли на широкую, мощеную плитами дорогу, которая вела прямо к пропасти. Перед ними разверзся гигантский овраг, настолько глубокий, что дна не было видно во мгле. А по дну его, извиваясь, текла река.

Но это была не обычная река. Вода в ней не была прозрачной. Она светилась изнутри мягким, бирюзовым светом, и над ее поверхностью висел легкий туман. И самое главное — она не замерзла. В этом мире, где температура была далеко за минус тридцать, где даже их дыхание мгновенно превращалось в иней, эта река текла, живая и быстрая.

– Невозможно, – выдохнул Кай, подходя к самому краю. – При такой температуре любая вода должна превратиться в лед за считанные минуты. Но она течет. И светится. Это не вода. Это… это какая-то форма жидкой энергии. Или вода с аномальными свойствами. Если в нее упасть… я даже боюсь предположить, что произойдет.

Лёня проигнорировал его научные изыскания. Он смотрел вперед, на противоположный край оврага, где начинались стены города. Дорога обрывалась у разрушенного основания гигантского каменного моста. Несколько исполинских опор еще стояли, но пролеты между ними были уничтожены. И снова характер разрушений был странным. Камень не был разбит ядрами или взорван. Он был… оплавлен. Словно по нему ударило что-то невероятно горячее, превратив гранит в стекловидную массу.

– Осадные орудия так не могут, – пробормотал Гензель, рассматривая руины моста через бинокль. – И порох тоже. Это… это что-то другое.

– Смотрите! – воскликнула Синеглазка, указывая на землю вокруг них.

По всей дороге валялись гигантские камни-валуны, оставившие глубокие воронки в мостовой. А среди них торчали из земли гигантские «стрелы». Это были идеально ровные стволы черного дерева, толщиной с телеграфный столб, увенчанные массивными наконечниками из того же нержавеющего металла.

– Болты от баллист, – определил Лёня. – Только баллисты должны быть размером с дом, чтобы стрелять такими.

Он поднял бинокль и навел его на стены города. То, что он увидел, подтвердило его догадку. На широких стенах, между сторожевыми башнями, стояли остовы гигантских метательных машин. Катапульты, требушеты, скорпионы и баллисты, чьи размеры поражали воображение. Они тоже были сломаны, разбиты и оплавлены.

– Они вели огонь по наступающим с той стороны, – сказал Лёня. – Пытались остановить их на подходе. Но, видимо, не смогли.

Путь в город был отрезан. Но не для них.

– Перелетаем, – скомандовал Лёня. – Держимся плотной группой. Кай, твоя «жидкая энергия» может быть опасна.

Магореактивные установки снова ожили с тихим гулом. Отряд поднялся в воздух и, пролетев над светящейся рекой, от которой веяло странным, озоновым теплом, приземлился на широкой площадке перед главными воротами города.

И здесь они замерли, пораженные масштабом.

Ворота были колоссальны. Две гигантские створки, высотой с пятиэтажный дом, сделанные из нескольких слоев толстенных бревен черного дерева и окованные полосами темного металла. Они были врезаны в идеально гладкую базальтовую стену, уходившую ввысь и терявшуюся во мгле.

– Врата Мордора, не иначе, – выдохнула Альфида, задрав голову. – Только чернее.

Но не размер ворот поражал больше всего, а их состояние. Они были истерзаны. Вся их поверхность была покрыта глубокими бороздами от когтей и страшными, вырванными кусками древесины от укусов. Чудовища не просто пытались их проломить. Они в ярости грызли и царапали их, словно стая бешеных крыс, пытающихся прогрызть стальную клетку.

– Они были в отчаянии, – прошептала Катя. – Или в безумии. Пытались добраться до тех, кто был внутри.

– Смотри! – вдруг воскликнула Синеглазка. Она стояла у самой створки ворот, указывая на одну из самых глубоких царапин. – Там что-то застряло.

Она достала свой тонкий боевой нож и, используя его как рычаг, осторожно подцепила застрявший в древесине предмет. С сухим треском тот поддался и выпал ей на ладонь.

Это был клык.

Огромный, изогнутый, желтоватый у основания и почти черный на острие. Он был размером с ладонь взрослого мужчины, зазубренный по внутреннему краю, как пила. Он был тяжелым и холодным, как камень.

Синеглазка молча протянула его Лёне.

Все столпились вокруг, разглядывая жуткую находку. Это было первое материальное доказательство существования их врага. Не просто следы, а часть его самого.

– Какому же зверю это могло принадлежать? – пробормотал Роллан, испуганно пятясь.

– Никакому из известных науке, – ответил Кай, его лицо было бледным. – Судя по структуре, это не просто кость. Это кератин, смешанный с какими-то силикатными минералами. Он тверже стали.

Лёня взвесил клык на ладони. Холодный, тяжелый, смертоносный. Оружие, созданное природой для убийства.

– Неважно, кому он принадлежал, – сказал он, пряча клык в подсумок на поясе. – Важно то, что мы теперь знаем, с чем имеем дело. И что они были здесь.

Он повернулся к воротам. Между створками зияла широкая щель, достаточная, чтобы в нее мог протиснуться человек. Похоже, чудовищам все же удалось их проломить.

– Готовьтесь, – сказал Лёня, доставая свой автомат. Остальные последовали его примеру. – Мы входим. Оружие наготове. Дар прозрения — на максимум. Никому не отставать.

Он первым шагнул к щели и заглянул внутрь.

За воротами начинался широкий, как проспект, мощеный черными плитами путь, уходящий вглубь города. По обеим сторонам возвышались безмолвные, остроконечные здания без окон, похожие на гигантские черные кристаллы. Улицы были пусты. Ветер, гулявший между зданиями, доносил до него тихий, шелестящий звук, словно кто-то пересыпал песок.

Город-призрак. Город-могила.

– Чисто, – сказал он, хотя все его инстинкты кричали об обратном. – За мной.

Один за другим, «Зимние волки» протиснулись сквозь пролом в гигантских воротах и ступили на улицы мертвого города.

В тот момент, когда последний из них, Гензель, вошел внутрь, тяжелые, истерзанные створки ворот со скрипом, от которого заложило уши, пришли в движение и медленно, но неумолимо захлопнулись, погрузив площадь перед ними во мрак и отрезав им путь к отступлению.

Они оказались в ловушке. В сердце города безмолвных ран.