← Назад к обзору

Зверь внутри меня

Мятный чай и горький дым

Дни потянулись чередой, похожей на странный, зыбкий сон. Тайра жила в двух параллельных мирах. В одном была учеба, шумные перемены и фальшивые улыбки одноклассников, которые до сих пор перешептывались о «той истории с Мику». В другом — серое безмолвие промзоны, запах мокрого бетона и присутствие человека, который стал для неё центром притяжения.

Она приходила каждый день. Теперь Тайра не сидела на скамейке в сквере, а уверенно пересекала границу, направляясь к той самой мастерской. Вакаса не всегда ждал её у входа. Иногда он обнаруживался внутри, лежа на диване с закрытыми глазами, иногда — на крыше одного из ангаров, откуда обозревал свои владения. Но он никогда не прогонял её.

Тайра приносила чай. С мятой, как он и просил. Она садилась рядом, иногда читала книгу вслух, иногда просто молчала, чувствуя, как его спокойствие окутывает её, словно невидимый кокон.

– Ты сегодня какая-то шумная, – подал голос Вакаса, не открывая глаз.

Он лежал на старой кожаной куртке, брошенной прямо на верстак, закинув руки за голову. В мастерской было душно, и он снял верхнюю одежду, оставшись в одной майке.

– Шумная? – Тайра удивленно замерла, разливая чай по кружкам. – Но я ведь не произнесла ни слова за последние полчаса.

– Твои мысли шумят, – он наконец приоткрыл один глаз, и фиолетовая радужка блеснула в полумраке. – Ты постоянно крутишь в руках этот брелок на сумке. Что случилось?

Тайра вздохнула и опустила голову. От него невозможно было ничего скрыть. Его интуиция граничила с инстинктами зверя, от которого и пошло его прозвище.

– Мику... она подходила ко мне сегодня в школе. Пыталась извиниться. Сказала, что испугалась, что это был просто рефлекс.

– И что ты? – Вакаса сел, его движения были плавными и ленивыми.

– Ничего. Я просто посмотрела на неё и поняла, что мне нечего ей сказать. Раньше я бы, наверное, начала оправдываться или пытаться её понять. А сейчас... мне просто всё равно. Это нормально?

Вакаса взял протянутую кружку. Пар от мятного чая коснулся его лица, смягчая резкие черты.

– Это значит, что ты повзрослела, – отрезал он. – Доверие — это не то, что дают в долг. Если его разбили, осколки только режут руки. Выкинь и забудь.

– Ты часто так делал? Выкидывал людей из своей жизни? – спросила она, устраиваясь на полу у его ног, прислонившись спиной к верстаку.

– Постоянно. В моем мире по-другому не выжить. Если ты будешь тащить за собой каждого, кто тебя предал, ты не сможешь драться. А мне нужно, чтобы руки были свободны.

Тайра замолчала, обдумывая его слова. Для неё, всегда старавшейся быть «доброй и весёлой», такая философия казалась жестокой, но в то же время невероятно честной. Вакаса не лгал. Он не давал пустых обещаний. Он был скалой, о которую разбивались любые волны.

– А я? – тихо спросила она, глядя в окно на заходящее солнце. – Я тоже «груз», который ты когда-нибудь выкинешь?

Вакаса замер с кружкой у губ. В мастерской повисла такая тишина, что было слышно, как тикают старые часы на стене. Он медленно поставил чай на столик и наклонился к ней. Тайра почувствовала запах леденцов и легкий, едва уловимый аромат табака.

– Ты не лезешь ко мне в душу, Тайра. Ты просто приносишь чай и молчишь. Пока ты не пытаешься меня изменить или заставить играть по твоим правилам — ты мне не мешаешь.

– Только не мешаю? – она рискнула обернуться и встретилась с ним взглядом.

В глубине его фиолетовых глаз что-то дрогнуло. Это не был холод. Это была растерянность человека, который разучился чувствовать привязанность и теперь не знал, что делать с этим новым, зудящим ощущением внутри.

– Ты... – он запнулся, подбирая слова. – Ты как кошка, которая прибилась к порогу. Сначала раздражает, а потом привыкаешь к тому, что она там сидит.

– Кошка, значит? – Тайра не выдержала и негромко рассмеялась. – Ну, Белый Леопард и черная кошка — звучит как неплохой дуэт.

Вакаса фыркнул, возвращаясь в свое привычное состояние скучающего безразличия, но Тайра заметила, как расслабились его плечи.

Внезапно снаружи послышался рев моторов. Не один и не два — целый рой байков приближался к территории складов. Вакаса мгновенно изменился в лице. Расслабленность исчезла, уступив место хищной собранности. Он вскочил на ноги одним слитным движением.

– Сиди здесь, – скомандовал он тоном, не терпящим возражений. – Не высовывайся, что бы ни услышала.

– Вакаса, что происходит? – Тайра тоже поднялась, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

– Гости, которых я не звал, – он быстро накинул свою куртку с эмблемой банды. – Просто сиди тихо. Поняла?

Она кивнула, и он выскользнул за дверь, бесшумно растворившись в сумерках.

Тайра замерла у окна, стараясь не показываться в проеме. На открытую площадку перед ангарами выкатились около десяти байков. Парни в черных куртках с незнакомыми нашивками окружили вход. В свете фар их тени казались длинными и уродливыми.

– Эй, Имауши! – выкрикнул один из них, спрыгивая с мотоцикла. – Мы слышали, ты тут заделался нянькой для какой-то девчонки. Неужели Белый Леопард совсем размяк?

Тайра почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Они знали о ней. Она стала его слабым местом, его уязвимостью.

Вакаса вышел вперед медленно, засунув руки в карманы. Его фигура на фоне слепящих фар казалась хрупкой, но от его присутствия веяло такой мощью, что даже шум моторов, казалось, стал тише.

– Вы проехали три района, чтобы обсудить мою личную жизнь? – его голос звучал лениво, почти сонно. – У вас либо очень много свободного времени, либо очень мало мозгов.

– Не дерзи, – парень, видимо, лидер группы, шагнул к нему. – Мы из «Каге», и нам не нравится, что ты подминаешь под себя северные склады. Отдай нам эту точку, и мы не тронем твою подружку.

Тайра видела, как Вакаса вынул изо рта палочку от леденца и аккуратно убрал её в карман. Это был знак. Она уже знала — это означало, что сейчас начнется бой.

– Вы совершили две ошибки, – тихо произнес Вакаса. – Первая — вы пришли на мою территорию. Вторая — вы решили, что можете мне указывать.

– Нас десять, Имауши! – хохотнул лидер. – Ты один.

– Вас слишком мало, чтобы я начал потеть, – ответил Вакаса.

И он сорвался с места.

Тайра видела это раньше, но тогда это была лишь короткая стычка с уличными хулиганами. Сейчас это была настоящая битва. Вакаса двигался так быстро, что человеческий глаз едва успевал следить за его перемещениями. Он был похож на белую вспышку среди черных курток.

Удар ногой в развороте — один парень отлетает в сторону, ломая собой деревянный ящик. Резкий выпад локтем — второй оседает на землю, хватаясь за лицо. Вакаса не просто дрался, он танцевал. В его движениях не было лишней злобы, только чистая, отточенная до совершенства техника.

– Задницу ему надерите! – орал главарь, пятясь к своему байку.

Двое парней попытались зайти Вакасе со спины, но он, словно чувствуя их затылком, подпрыгнул, опираясь руками на плечи одного из них, и в воздухе нанес двойной удар ногами по обоим противникам.

Тайра смотрела на это, затаив дыхание. Её бил озноб, но не от страха за себя. Она боялась за него. Несмотря на его силу, их было слишком много.

Один из нападавших, видя, что в честном бою им не победить, вытащил из-за пояса короткую металлическую трубу и бросился на Вакасу, когда тот добивал другого противника.

– Вакаса, сзади! – не выдержав, закричала Тайра, прильнув к стеклу.

Он среагировал мгновенно. Пригнулся, пропуская трубу над головой, перехватил руку нападавшего и с хрустом вывернул её. Парень взвыл, роняя оружие. Вакаса обернулся в сторону мастерской на долю секунды. Его взгляд нашел Тайру в окне. В нем не было гнева за то, что она нарушила приказ сидеть тихо. В нем было... предупреждение.

Бой закончился так же быстро, как и начался. Через пять минут на ногах остался только Вакаса и главарь «Каге», который теперь мелко дрожал, глядя на своих стонущих товарищей.

– Пошел вон, – негромко сказал Вакаса, вытирая тыльной стороной ладони разбитую губу. – И передай своим: еще раз кто-то из вас откроет рот в сторону этой девушки — я приду за вашими головами лично.

Байки взревели, поспешно покидая территорию. Пыль улеглась, и в промзоне снова воцарилась тишина, нарушаемая только стрекотом цикад.

Вакаса постоял минуту, восстанавливая дыхание, а затем медленно направился к мастерской. Тайра уже ждала его у двери. Она выбежала навстречу, не думая о том, как это выглядит со стороны.

– Ты ранен! – она потянулась к его лицу, но в последний момент отдернула руку, испугавшись собственной смелости.

– Ерунда, – он перехватил её запястье. Его ладонь была горячей, а пульс под кожей — быстрым и мощным. – Я же просил тебя сидеть тихо.

– Я испугалась, что он ударит тебя той трубой... – прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – Прости.

Вакаса посмотрел на неё сверху вниз. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас выражало целую гамму чувств, которые он так тщательно скрывал. Он медленно протянул руку и коснулся кончиками пальцев её черных волос, убирая выбившуюся прядь за ухо.

– Из-за тебя я становлюсь невнимательным, – пробормотал он так тихо, что она едва услышала. – Это опасно, Тайра.

– Знаю, – ответила она, не отводя взгляда. – Но я не уйду.

Он вздохнул, и это был вздох человека, который только что проиграл самую важную битву в своей жизни — битву против самого себя.

– Идем внутрь. Там еще остался твой чай?

– Да. И аптечка у тебя там была, в верхнем ящике. Нужно обработать губу.

Они вернулись в мастерскую. Тайра усадила его на диван и начала аккуратно промывать ссадину антисептиком. Вакаса сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. Он позволял ей заботиться о себе — неслыханная вещь для Белого Леопарда.

– Вакаса, – позвала она, заклеивая крошечный пластырь.

– Что?

– Те парни... они сказали, что я твоя подружка.

Он перевел на неё взгляд.

– Они много чего болтают. Тебе не стоит обращать внимания на лай собак.

– А если... если я не против? – Тайра почувствовала, как сердце делает кувырок. – Если я сама хочу ею быть?

Вакаса молчал долго. Так долго, что Тайра уже пожалела о своих словах, готовая провалиться сквозь землю. Но вдруг он протянул руку и притянул её к себе, заставляя сесть рядом на диван. Он не обнял её в обычном смысле слова, просто положил тяжелую руку ей на плечо, обозначая свое право собственности.

– Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? – спросил он, и в его голосе впервые прозвучали нотки горечи. – Мой мир — это не прогулки под дождем и мятный чай. Это кровь, грязь и постоянное ожидание удара в спину. Тебя будут использовать, чтобы добраться до меня. Тебя будут ненавидеть просто за то, что ты рядом.

Тайра накрыла его ладонь своей.

– После того, как меня предала единственная подруга, я поняла одну вещь. Безопасность — это иллюзия. Можно жить в самом тихом районе и получить нож в спину от близкого человека. А можно быть в самом центре бандитских разборок и чувствовать себя защищенной, потому что рядом тот, кому ты веришь.

Вакаса усмехнулся, на этот раз почти по-настоящему.

– Ты неисправима.

– Я просто нашла то, что искала, – она прислонилась головой к его плечу. – В твоих глазах я увидела правду. И мне этого достаточно.

Он ничего не ответил, но его пальцы слегка сжали её плечо. В ту ночь они долго сидели в темной мастерской, слушая, как остывает чай и как шумит город за пределами их маленького убежища.

Тайра знала, что завтра её жизнь изменится навсегда. О ней узнают другие банды, её имя станет известно в криминальных кругах Синдзюку как «слабость Белого Леопарда». Но глядя на спокойный профиль Вакасы, она чувствовала только странную, почти безумную уверенность в завтрашнем дне.

– Завтра принеси еще леденцов, – вдруг сказал он, когда она уже собиралась уходить. – Эти закончились.

– Каких? – улыбнулась Тайра на пороге.

– Самых сладких. Чтобы перебить вкус этой чертовой мяты.

Она рассмеялась и выбежала в прохладную ночь. Она знала, что он будет смотреть ей вслед, пока она не скроется за поворотом. И она знала, что теперь на этой «запретной территории» она больше не чужая.

Она была дома.