Бум
Жар угасающего солнца
Крейсер «Пламенная стрела» вломился в узкую горловину столичной бухты на такой скорости, что за его кормой поднялась волна, сорвавшая со швартовов десяток рыбацких сампанов. Из котельных валил не просто дым – из вентиляционных решеток хлестало сухое, малиновое марево перегретого пара. Металл палубы вибрировал с жалобным, скрежещущим стоном: механики выжали из перегруженных топок все до последней капли, буквально расплавив вспомогательные клапаны.
Никто не ждал швартовой команды.
Едва стальной нос корабля со скрежетом пропорол деревянный настил королевского пирса, Айро первым перемахнул через леер, даже не дожидаясь спуска сходней. Следом за ним, тяжело дыша и неловко подволакивая ушибленную в молодости ногу, спрыгнул Буми. В его глазах больше не было ни искры привычного шутовства – только слепая, бешеная ярость загнанного в угол зверя.
– Охрана, периметр! – на бегу бросил Айро встречавшим их гвардейцам, чей алый строй был разорван и взбудоражен. – Где она?!
– В Малом тронном зале, мой генерал! – задыхаясь, прокричал в ответ командир гарнизона, спеша за молодым командующим по мраморным ступеням. – Мы пытались перенести Ее Величество в лазарет, но она отказалась двигаться. Сказала, что умрет там, где примет рапорты верных полков... Лекари говорят, счет идет на минуты!
Корра и Тензин держались в шаге позади. Юный Аватар на ходу срывала с пояса фляги со спиритуальной водой Южного полюса. В ее жилах адреналин выжигал остатки усталости: она не могла позволить этой женщине угаснуть. Не после того, как увидела настоящую цену ее тридцатилетнего молчания.
Дворцовые коридоры пахли гарью, едким дымом сгоревших благовоний и тем особенным, сладковато-металлическим запахом свежей крови, от которого у любого солдата сводит челюсти. Внутренние залы напоминали последствия артобстрела: обугленные гобелены с вышитыми фениксами свисали рваными клочьями, базальтовые плиты пола были покрыты трещинами и черными оспинами от синего пламени, а тела заговорщиков из клана Хачиро до сих пор лежали вдоль стен, накрытые простыми холстинами.
Двери Малого тронного зала были сорваны с петель.
Внутри царил полумрак. Все окна были занавешены тяжелыми мокрыми покрывалами, чтобы удерживать прохладу, но внутри все равно стояла удушливая, тяжелая духота. Посередине зала, прямо на низком ложе у подножия золотого драконьего помоста, лежала Изуми.
Старый капитан Буми налетел на дверной косяк, замер на мгновение и, шумно выдохнув сквозь зубы, рухнул на колени возле ложа.
Хозяйка Огня больше не напоминала несокрушимую правительницу империи. Ее кожа приобрела пепельно-серый, мертвенный оттенок. Ворот шелкового исподнего платья был разрезан, открывая страшную, воспаленную рану под левой ключицей: плоть вокруг рваного отверстия почернела и вздулась от трупного яда болотной сколопендры, вены вздулись темными, почти черными жгутами, расходясь паутиной к шее и сердцу. Дыхание Изуми было поверхностным, хриплым, сопровождавшимся влажным бульканьем в пробитом легком.
– Мама... – Айро опустился рядом с отцом, срывая с рук испачканные гарью офицерские перчатки. Его пальцы коснулись ее лба и тут же отдернулись: лоб правительницы был ледяным, неестественно холодным для сильнейшего мага огня. Внутреннее пламя умирало.
Веки Изуми дрогнули. С нечеловеческим, мучительным усилием она приоткрыла глаза. Золотистый огонь в ее зрачках почти выгорел, подернувшись мутной пеленой, но стоило ей увидеть две склонившиеся над ней фигуры – темноволосую голову сына и седую клочковатую бороду Буми, – как ее искусанные в кровь губы слабо шевельнулись.
– Опоздали... на четверть часа, капитан, – прошелестел ее голос, больше похожий на шорох сухого тростника. – Я... сниму с вас жалование... за нерасторопность...
– Молчи, дура! Молчи, ради всех духов, заткнись! – сорвался на крик Буми. Слезы без стыда катились по его щекам, смывая копоть, и падали на ее бледные пальцы. Он сжал ее ледяную ладонь обеими руками, прижимая к своей груди, словно пытаясь поделиться собственным бешеным пульсом. – Я тебя не отпускал! Слышишь меня, ведьма упрямая?! Ты мне за тридцать лет задолжала! Ты мне сына должна объяснить, как воспитывать! Ты не смеешь сдохнуть вот так!
– Буми... – слабая судорога боли исказила ее лицо, кровь тонкой алой струйкой потекла из уголка рта. – Айро... держи... империю. Не дай им... зажечь... новую войну...
– Отойдите! – раздался резкий, властный голос Корры.
Аватар опустилась на колени с другой стороны ложа. Ее глаза горели холодным сапфировым огнем. Выплеснув целебную воду из фляг, она заставила прозрачные струи зависнуть в воздухе, закручивая их в сияющие спирали над развороченной грудью Изуми.
– Я вытащу этот яд, – пробормотала Корра, прижимая светящиеся голубым ладони к ране. – Держись, Хозяйка Огня. Будет больно.
Вода коснулась почерневшей плоти, и зал наполнился шипением, словно на раскаленную сковороду выплеснули масло. Изуми выгнулась дугой, из ее горла вырвался придушенный, хриплый стон, пальцы судорожно впились в руку Буми, ломая ногти о его загрубевшую кожу.
– Корра, что происходит?! – в панике воскликнул Айро, удерживая мать за плечи.
– Яд сколопендры! – процедила Корра сквозь зубы. Ее лоб покрылся крупными каплями пота, светящиеся круги магии воды дрожали и темнели, впитывая черную гниль. – Он сворачивает кровь внутри сосудов и блокирует потоки ци! Каждый раз, когда я пытаюсь регенерировать ткань, токсин атакует мои собственные клетки! Ее легкое наполнено кровью, она задыхается! Если я начну форсировать очищение, ее сердце просто лопнет от давления!
– Сделай что-нибудь! – взревел Буми, и в этом крике было столько первобытного горя, что Тензин, стоявший у дверей, невольно вздрогнул. – Ты Аватар или нет?! Спаси ее!
– Ей нечем дышать! – крикнула Корра в ответ, ее глаза побелели – состояние Аватара вспыхнуло на миг, напитывая воду чистой духовной мощью, но тут же погасло, чтобы не разорвать хрупкое тело умирающей избытком энергии. – Клапан пробит! Воздух заполнил плевральную полость, сдавил легкое, оно спалось! Даже если я уберу яд, она задохнется раньше, чем затянется рана!
Буми замер.
Слова Аватара эхом отозвались в его голове, сокрушая панику и выстраивая мысли в ту самую кристальную, безжалостную цепь, которая спасала его экипажи в безнадежных штормах.
Воздух. Давление. Спавшееся легкое.
– Отойди, Корра, – тихо сказал Буми.
– Что?! – девушка опешила, удерживая темнеющую от яда водяную перчатку над раной.
– Я сказал, освободи доступ к ране, девочка! – его голос внезапно обрел ту стальную, капитанскую мощь, которой беспрекословно подчинялись целые эскадры.
Буми наклонился прямо над развороченной грудью Изуми. Его широкие, мозолистые ладони зависли в двух дюймах от рваных краев раны. Он закрыл глаза.
Тридцать лет он жил без магии. Тридцать лет полагался только на свои мускулы, смекалку и грубую силу. Когда после Гармонического сближения в нем проснулась стихия воздуха, он паясничал, швырялся тарелками и смешил монахов дурацкими трюками. Но сейчас... сейчас он вспомнил наставления Тензина о тончайших токах атмосферы, о движении ветров в замкнутых пространствах, о пустоте, рождающей движение.
Он почувствовал этот воздух. Чужой, смертоносный, запертый внутри грудной клетки женщины, которую любил больше жизни. Воздух, смешанный со сгустками черной крови, сдавивший ее дыхание, как железный обруч.
Буми сделал медленный вдох. Его пальцы мелко задрожали, вычерчивая в воздухе спиральные круги.
– Айро, держи ее голову, – не открывая глаз, бросил он. – Корра, будь готова влить чистую воду в ту же секунду, как я дам команду. Не раньше и не позже.
Старый капитан резко выдохнул и свел ладони вместе, создавая микроскопический, но невероятно плотный вакуумный вихрь прямо над отверстием от штыря.
Изуми содрогнулась. Из ее раны со свистом и влажным хлюпаньем начал вытягиваться застоявшийся воздух. Буми действовал с ювелирной точностью, невозможной для дилетанта: он не просто откачивал излишки давления – тончайшими воздушными иглами он проникал в бронхи, бережно, миллиметр за миллиметром расправляя спавшиеся альвеолы, выталкивая наружу сгустки отравленной слизи.
– Давай, родная... дыши, – сквозь сжатые зубы рычал Буми, его виски вздулись, из носа потекла тонкая струйка крови от колоссального напряжения непривычной магии. – Вдохни этот проклятый воздух! Я тебе его держу! Дыши, черт тебя дери!
– Корра, сейчас! – крикнул Айро, видя, как из раны хлынула темная сукровица, освобождая путь свежему притоку крови.
Корра не оплошала. Чистейшая вода Южного полюса, насыщенная духовной энергией жизни, хлынула в очищенную рану. Теперь, когда Буми искусственно удерживал давление в легком, не давая ему схлопнуться, магия исцеления наконец вступила в полную силу.
Голубое сияние залило Малый тронный зал.
Вода закипела, вбирая в себя остатки черного яда, вытягивая токсины прямо из стенок аорты. Корра стиснула зубы до скрежета, ее руки пылали исцеляющим жаром. Почерневшая плоть на глазах начала светлеть, обретая здоровый розовый оттенок; разорванные мышечные волокна потянулись друг к другу, сшиваемые невидимыми духовными нитями; края страшной раны начали стягиваться, оставляя после себя толстый, неровный, но живой багровый рубец.
Внезапно Изуми распахнула глаза.
Она сделала глубокий, судорожный, хриплый вдох – первый настоящий вдох за последние четырнадцать часов. Ее грудь высоко поднялась. Из ее горла вырвался не стон, а яростный, клокочущий крик вернувшейся к жизни плоти.
Золотистые искры брызнули из ее пальцев, прожигая шелк ложа. Внутренний огонь династии Сумерек, почти угасший во мраке отравления, с ревом вспыхнул вновь, откликаясь на тепло вернувшегося дыхания.
Вода в руках Корры с шипением испарилась, обратившись в густой белый пар, окутавший ложе.
Аватар без сил осела на пол, тяжело опираясь на руки. Ее туника промокла от пота, но на лице сияла измученная, торжествующая улыбка.
– Жива... – выдохнула она, вытирая лицо мокрым рукавом. – Духи милосердные, она жива.
Буми пошатнулся и рухнул бы на спину, если бы Айро вовремя не подхватил его под мышки. Старый капитан хрипел, утирая нос, его пальцы тряслись так, словно он только что в одиночку вытащил якорь линейного корабля из илистого дна.
– Уф... – прохрипел Буми, криво ухмыляясь сквозь седую щетину. – Тензин... Тензин, ты видел?! Я же говорил, дыхательные практики – отличная штука, а ты все: «Буми, сосредоточься на медитации, Буми, очисти разум»... Я только что выкачал полпинты дряни из легкого принцессы!
Стоявший в дверях Тензин медленно опустил руки. Его строгое, вытянутое лицо выражало такое ошеломление, будто он воочию увидел танцующего летающего бизона. Он лишь молча приложил ладонь к сердцу и глубоко поклонился брату.
На ложе послышался шорох.
Изуми медленно повернула голову. Кровь вернулась к ее щекам, хотя она все еще оставалась смертельно слабой. Ее янтарный взгляд скользнул по усталому лицу Корры, задержался на сыне, крепко держащем отца за плечо, и наконец остановился на самом Буми.
– Капитан... – голос ее был слаб, но в нем снова звенела та самая надменная, невыносимая царственная сталь, которую Буми помнил тридцать лет. – Ты... отвратительно выглядишь. И от тебя... пахнет жженой смолой.
Буми фыркнул, из его глаз снова брызнули слезы, но на этот раз он только громко, хрипло расхохотался:
– А от тебя пахнет тухлой рыбой и лекарствами, Ваше Величество! Так что мы квиты!
Изуми прикрыла глаза, и слабая, едва уловимая улыбка тронула ее бледные губы. Она медленно подняла руку – тяжелую, словно налитую свинцом, – и ее тонкие пальцы слабо сжались на запястье Буми.
– Спасибо, – прошептала она так тихо, что услышать ее могли только те, кто стоял вплотную. – Спасибо... мой капитан.
Айро опустился на колени рядом с ложем, накрыв своей широкой офицерской ладонью руки отца и матери, соединяя их в единый узел. Молодой генерал не стыдился слез, катившихся по его щекам; впервые в жизни под этими сводами он стоял не как наследник престола, обязанный соответствовать мифам прошлого, а как сын, нашедший обоих своих родителей на краю могилы.
***
Поздний вечер окутал столицу Страны Огня прохладой, смывая запах дневной гари. Мятеж клана Хачиро был подавлен в зародыше: верные полки Айро безжалостно зачистили особняки заговорщиков, арестовав всех причастных к поставкам оружия и яда. Трон выстоял.
В Малом тронном зале остались только четверо.
Тензин увел гвардию и целителей, взяв на себя руководство восстановлением порядка в нижнем городе, предоставив семье редкие часы покоя. Корра сидела на ступенях помоста, привалившись спиной к золоченой лапе дракона, и неторопливо грызла сушеную сливу из походного пайка, с тихой радостью наблюдая за происходящим внизу.
Изуми полулежала на высокой подушке. Ее рана была плотно забинтована чистым льном, на плечи был наброшен простой теплый плед из шерсти яка.
Рядом, прямо на полу, сидел Буми, скрестив ноги и с аппетитом уплетая холодную рисовую кашу из помятой жестяной миски, которую ему притащил с камбуза флагмана Айро. Сам молодой генерал стоял у распахнутого окна, вглядываясь в огни засыпающего города.
– Ты понимаешь, что теперь все изменится? – негромко произнесла Изуми, глядя на Буми поверх своего фарфорового кубка с отваром трав.
– В каком смысле? – Буми с чавканьем облизал деревянную ложку. – Тебя снова попытаются зарезать министры? Пусть только сунутся. Я теперь умею выбивать дух из людей на расстоянии пяти шагов. Тензин говорит, это антигуманно, а по-моему – чертовски практично.
– Я говорю не о министрах, дурак, – тихо вздохнула Хозяйка Огня, и в ее тоне проскользнула неожиданная мягкость. – Я говорю об Айро. И о нас.
Генерал у окна обернулся. Его лицо в свете масляных ламп казалось спокойным и взрослым.
– Тайну больше нельзя скрывать, мама, – ровным голосом произнес Айро. – Совет кланов ослаблен после чистки. Если мы объявим правду сейчас – о том, что мой отец жив, что он сын Аватара Аанга, герой флота Объединенных Сил... никто не посмеет пикнуть. Народ примет это. Армия – тем более. Мои офицеры боготворят Буми за его прошлые кампании.
Изуми посмотрела на сына с легкой грустью:
– Быть бастардом отставного капитана в глазах знати – не лучшая репутация для будущего Хозяина Огня, мой мальчик.
– Плевать я хотел на их репутацию, – отрезал Айро с той самой челюстью и упрямством, которые Буми демонстрировал последние пятьдесят лет. – Тридцать лет лжи чуть не стоили тебе жизни. Хватит призраков. Я горжусь тем, чья кровь течет в моих жилах. И твоей, матушка, и его.
Буми замер с ложкой во рту. Он медленно опустил миску на пол, шмыгнул носом и отвернулся в сторону Корры, делая вид, что ему в глаз попала соринка.
– Ну вот... опять этот сопливый пафос, – пробормотал старик хриплым голосом. – Весь в мать. Чуть что – сразу речи толкать, как на параде. А просто сказать: «Батя, налей квасу», – ума не хватает.
Айро тихо усмехнулся, подошел к ложу и опустился на одно колено, глядя на обоих родителей:
– Налью, отец. Как только закончим с мятежниками на северных заставах.
Корра на ступенях помоста тихо рассмеялась. Напряжение, сжимавшее ее грудь последние сутки, наконец полностью растаяло. Она поднялась, потягиваясь до хруста в суставах, и подошла к ложу, сложив руки в традиционном поклоне четырех стихий.
– Ну что, Ваше Величество, – с улыбкой произнесла девушка. – Кажется, моя миссия здесь выполнена. Магов воздуха мы найдем на Хариули и без крейсера – Тензин одолжит пару парусников у портовой стражи. А вам троим... определенно нужно время, чтобы наговориться за тридцать лет.
Изуми посмотрела на юного Аватара. В глубине ее глаз вспыхнули те самые золотые искры, но теперь в них не было холодной угрозы – лишь безмерное, выстраданное уважение монарха к равному по силе духу.
– Спасибо, Аватар Корра, – произнесла правительница. – И за мое дыхание. И за то, что сохранила лицо этой семье, когда имела полное право осудить нас.
– О, поверьте, осуждать Буми – это любимое хобби всего Республиканского города, – весело подмигнула Корра, направляясь к выходу из зала. – Но сегодня он заслужил двойную порцию рисовой каши. Выздоравливайте, Изуми. Миру все еще нужна мудрая Хозяйка Огня.
– И безумный капитан при ней, – тихо добавил Буми, подмигивая девушке в ответ.
Корра перешагнула порог разрушенного зала и вышла в прохладную тишину ночного сада. Небо над кальдерой очистилось от туч, и миллионы ярких звезд отражались в полированных базальтовых плитах террас. Где-то далеко внизу мерно шумел океан, баюкая стальные громады боевых кораблей.
За ее спиной, в теплой полутьме Малого тронного зала, слышался негромкий голос Буми, вновь рассказывающего какую-то нелепую байку, приглушенный смех молодого генерала и тихое, чуть ворчливое, но абсолютно счастливое дыхание женщины, чье пламя отказалось гаснуть.