← Назад к обзору

...

Нити стратегии и стальной азарт

Спортивный фестиваль UA всегда напоминал Рин гладиаторские бои, завернутые в яркую обертку современного шоу. Шум трибун, ослепляющие вспышки камер и запах жженого озона в воздухе — всё это было бесконечно далеко от того спокойного будущего, которое она себе рисовала. Но правила были неумолимы: участвуют все.

Для класса 1-J, отделения управления, этот день обычно становился коротким приключением. Большинство «управленцев» выбывало еще на полосе препятствий, рассматривая фестиваль как досадную помеху в изучении маркетинга. Но Рин не привыкла проигрывать. Особенно когда на трибунах сидел дядя Шота, чьи сонные глаза сейчас наверняка сканировали поле с особым пристрастием, и когда где-то в зоне ожидания 1-А Кацуки Бакуго яростно перешнуровывал свои ботинки, пообещав «разнести всех в щепки».

– Рин-тян, ты правда собираешься лезть в самое пекло? – спросил её одноклассник, поправляя сползающие очки. – Мы же из управления. Наша задача — просто не опозориться в первом туре.

Рин туго затянула волосы в высокий хвост, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Зеленые глаза горели холодным, расчетливым огнем.

– Если мы из управления, это значит, что мы должны управлять ситуацией, а не плыть по течению, – спокойно ответила она. – Я не собираюсь быть просто массовкой для геройского курса.

Первый этап — бег с препятствиями — стал для многих шоком. Пока герои пробивались сквозь роботов силой, Рин использовала свою причуду «паучьих способностей» так, как её учили в тени: скрытно, эффективно и невероятно быстро. Она не вступала в драки, она скользила по стенам, цеплялась за выступы и пролетала над ловушками, используя инерцию тех, кто бежал впереди.

К моменту финального этапа — дуэлей на арене — трибуны замолкли в недоумении. Среди ярких костюмов геройского курса стояла девушка в стандартной спортивной форме 1-J.

– Это кто? Из управления? – шептались в толпе. – Как она вообще сюда попала? Она же должна бумажки перекладывать!

Рин стояла на арене против одного из учеников 1-В, чья причуда позволяла ему превращать руки в стальные тиски. Парень ухмылялся, явно недооценивая противницу.

– Слушай, куколка, лучше сдайся сразу, – бросил он, разминая плечи. – Я не хочу тебя случайно сломать.

Рин лишь слегка наклонила голову, её лицо оставалось бесстрастным маской.

– Меньше слов, – тихо произнесла она. – Твоя стойка слишком широкая. Ты медленный.

Через две минуты парень лежал за пределами ринга, запутавшись в собственных ногах после серии молниеносных выпадов Рин. Она не использовала грубую силу — она била по точкам равновесия, заставляя его массу работать против него самого.

Зал взорвался. Мицуки Бакуго на трибунах орала так, что её было слышно даже сквозь шум громкоговорителей, а Кацуки, наблюдавший за боем из коридора, лишь крепче сжал кулаки, оскалившись в хищной улыбке.

– Так их, Шнурок, – прошептал он.

Рин дошла до полуфинала. Её остановил только Тодороки Шото, чьи ледяные стены оказались слишком масштабными для её маневренного стиля боя. Но даже проиграв ему, она заставила его использовать огонь — редкая честь для того дня. В итоге она заняла почетное третье место, разделив пьедестал с теми, кого прочили в величайшие герои будущего.

Прошло несколько дней. В классе 1-J царило небывалое оживление. Сегодня был день распределения заявок на стажировки от профессиональных героев.

– Это невозможно... – прошептал староста класса, глядя в планшет с результатами.

– Что там? – Рин подошла ближе, потирая все еще ноющее после боя с Тодороки плечо.

– Рин, на тебя пришло... – он запнулся, пересчитывая цифры. – Почти три тысячи заявок. Это... это почти столько же, сколько у Бакуго и Тодороки!

Весь класс замер. Ученики управления обычно получали предложения от юридических фирм или пиар-агентств, но список Рин пестрел именами топовых героев. «Старатель», «Ястреб», «Мирко», «Рюку»... Каждое имя — легенда.

– Похоже, ты их сильно впечатлила, – раздался знакомый сухой голос от двери.

Айзава Шота стоял в проеме, выглядя еще более уставшим, чем обычно. В руках он держал стопку распечатанных документов.

– Дядя? – Рин удивленно моргнула. – Ты пришел поздравить?

– Я пришел убедиться, что ты не выберешь какую-нибудь глупость, – буркнул он, проходя в класс. Одноклассники Рин мгновенно вытянулись по струнке. – Твой результат на фестивале создал прецедент. Герои увидели в тебе не просто бойца, а человека, который умеет думать в пылу сражения. Для них это ценнее, чем любая причуда.

Рин взяла свой список. Руки слегка подрагивали. Она знала, что родители, если узнают, будут в ярости. Стажировка у героев — это прямой путь к лицензии, а не к креслу юриста. Но сейчас, глядя на эти имена, она чувствовала вкус настоящей свободы.

– И что мне выбрать? – спросила она, глядя на дядю.

– Решай сама, – Шота на мгновение положил руку ей на плечо, и в этом жесте было больше поддержки, чем во всех словах её родителей за годы жизни. – Но помни: стажировка — это не только тренировки. Это проверка на прочность твоих принципов.

После уроков Рин столкнулась с Бакуго у ворот академии. Он стоял, прислонившись к стене, и выглядел на редкость задумчивым.

– Слышал, ты собрала целую гору бумажек, – бросил он, не оборачиваясь.

– Почти три тысячи, – подтвердила Рин, подходя ближе. – А у тебя?

– Больше, естественно, – огрызнулся он, но без привычной злобы. – Куда пойдешь? Только не говори, что к какому-нибудь слабаку из службы поддержки.

– Я еще не решила. Ястреб прислал личное приглашение. И Старатель.

Кацуки резко обернулся. Его глаза сузились.

– К Старателю? Будешь бегать за этим ледяным придурком и его папашей?

– Я буду учиться у лучших, Кацуки. Так же, как и ты.

Он подошел к ней вплотную. От него пахло карамелью и порохом — странное сочетание, которое Рин уже научилась ассоциировать с безопасностью.

– Не вздумай там облажаться, – он ткнул пальцем ей в грудь, прямо туда, где под формой билось сердце. – Если ты заняла третье место после нас, значит, ты должна соответствовать. Поняла, Шнурок?

– Поняла, Взрывокиллер, – усмехнулась она.

– Не называй меня так! – рявкнул он, но в его голосе промелькнула искра того самого спокойствия, о котором говорила Мицуки.

Вечером дома Рин сидела за кухонным столом, разложив перед собой заявки. Шота пил кофе, делая вид, что читает отчеты, но Рин видела, как он поглядывает на неё.

– Родители звонили, – внезапно произнес он.

Рин замерла. Чашка чая застыла на полпути к губам.

– И что они сказали?

– Видели фестиваль. Мать в истерике, отец требует, чтобы я немедленно аннулировал твои результаты и перевел тебя в обычную школу. Говорят, что ты «позоришь фамилию, прыгая перед камерами как акробатка».

Рин медленно опустила чашку. Внутри неё что-то холодное и твердое, копившееся годами, окончательно кристаллизовалось.

– И что ты им ответил?

Шота отложил бумаги и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я ответил, что в моем доме живут только те, кто сам выбирает свою судьбу. И что если они хотят поговорить о «позоре», то пусть сначала объяснят, почему их дочь чувствует себя в безопасности только в компании угрюмого дяди и взрывного мальчишки, а не с ними.

Рин почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она не плакала — она уже выплакала всё в тот вечер после ужина у Бакуго. Теперь в ней была только благодарность.

– Спасибо, Шота.

– Не за что. Так что ты выбрала?

Рин вытянула из стопки один лист. Это была заявка от Ястреба. Но на обороте была приписка, сделанная от руки: «Крошка, у меня скучно не бывает. А еще у меня лучший кофе в городе и нет дресс-кода. Поможешь мне разобраться с парой контрактов, а я научу тебя летать без крыльев?».

– Я пойду к Ястребу, – твердо сказала она. – Он работает на стыке управления и геройства. Это именно то, что мне нужно.

– Хороший выбор, – одобрил дядя. – Он наглый, но профессионал. Только не позволяй ему кормить тебя одной курицей, у него на ней пунктик.

В субботу, как и было обещано, Рин снова оказалась на пороге дома Бакуго. На этот раз её никто не тащил — она пришла сама. В руках она держала коробку с тем самым печеньем, которое любил Масару.

Дверь открыл Кацуки. Он был в домашней одежде, волосы в еще большем беспорядке, чем обычно.

– Опять ты, – буркнул он, но отошел в сторону, пропуская её. – Мать на кухне, уже всё подготовила.

– Я тоже рада тебя видеть, Кацуки, – улыбнулась Рин.

На кухне Мицуки встретила её как родную дочь.

– Рин-тян! Иди скорее сюда! Видела твои заявки? Это же просто невероятно! Мой олух чуть телефон не разбил, когда узнал, сколько героев тебя хотят.

– Эй! – послышалось из гостиной.

– Молчать, Кацуки! – рявкнула Мицуки и тут же снова повернулась к Рин с лучезарной улыбкой. – Садись, сейчас будем печь пирог. И расскажешь мне всё. Я слышала, ты выбрала Ястреба? Он такой симпатяга, правда?

Рин смеялась. Она резала яблоки, слушала перепалки матери и сына, и понимала, что этот шум — её новая норма. Это была жизнь, в которой не нужно было притворяться.

Позже, когда пирог уже стоял в духовке, они с Кацуки сидели на веранде. Солнце медленно садилось, окрашивая небо в оранжевые и пурпурные тона.

– Знаешь, – тихо сказала Рин, глядя на свои ладони. – На стажировке будет тяжело. Ястреб не из тех, кто дает поблажки.

– Тяжело — это хорошо, – Кацуки сидел рядом, подтянув колени к подбородку. – Если легко, значит, ты стоишь на месте.

Он помолчал, а потом добавил, почти не слышно:

– Если этот пернатый будет тебя обижать — скажи мне. Я его поджарю, несмотря на рейтинг.

Рин удивленно посмотрела на него. В сумерках его профиль казался резким, но в выражении лица не было привычной агрессии.

– Ты правда это сделаешь?

– Не заставляй меня повторять, Шнурок, – он отвел взгляд, и его уши заметно покраснели. – Просто... ты единственная, кто не бесит меня больше пяти минут подряд. Было бы жалко, если бы тебя испортили на этой стажировке.

Рин протянула руку и на мгновение коснулась его плеча. Он не дернулся. Не взорвался.

– Я справлюсь, Кацуки. Теперь я знаю, ради чего сражаюсь.

В тот вечер, уходя от Бакуго, Рин получила сообщение от Ястреба с координатами места встречи в понедельник. Она посмотрела на огни города и почувствовала, как внутри неё натягивается невидимая шелковая нить — крепкая, как её воля, и гибкая, как её причуда.

Она больше не была «проектом» своих родителей. Она не была просто «племянницей Сотриголовы». Она была Рин Айзавой — девушкой из класса 1-J, которая заставила весь мир героев считаться с собой. И это было только начало её собственной истории.

Впереди была стажировка, новые вызовы и, возможно, еще больше оров на кухне у Бакуго. Но теперь она знала: пока у неё есть те, кто принимает её любой — со слезами, с амбициями и с её тихой силой — она сможет пройти через любой шторм.

– Ну что, Ястреб, – прошептала она, глядя на звезды. – Посмотрим, кто из нас кого научит летать.