← Назад к обзору

Ник и ллойд страсть

Золотой хмель и рогатая нежность

Пространство зала между мирами снова наполнилось густым, почти осязаемым ароматом цветущей сакуры и чего-то подозрительно напоминающего перебродивший нектар. Экран пульсировал, выбрасывая в лица зрителей снопы золотистых и фиолетовых искр.

– О нет, только не снова, – простонал Кай, прикрывая глаза ладонью. – Если я увижу еще одну бутылку этого «божественного эликсира», у меня самого начнется похмелье по симпатической связи.

– Судя по амплитуде колебаний энергии на экране, – Зейн бесстрастно сканировал изображение, – нас ожидает кульминация процесса «установления баланса». И уровень смущения Первого Мастера Кружитцу достиг критической отметки.

Изображение прояснилось. На экране была глубокая ночь в обители Первого Мастера. Тренировочная площадка выглядела так, будто по ней пронесся небольшой, но очень целенаправленный ураган. Срезанная вчера колонна теперь была украшена не только венками, но и чьим-то парадным поясом. В центре этого хаоса, на расстеленных шелковых покрывалах, сидел Ллойд.

Зеленый ниндзя выглядел... живописно. Его волосы были взлохмачены, одно золотое крыло лениво подергивалось, а в руках он сжимал очередную пузатую бутылку, из которой торчала длинная соломинка.

– Ник-и... – протянул Ллойд, пытаясь сфокусировать взгляд на страже, который сидел напротив него в позе лотоса, но с крайне неформальным видом. – Почему у тебя четыре рога? Ты что... эволюционировал, пока я моргал?

Ник тихо рассмеялся, и этот звук в зале заставил Харуми невольно сжать кулаки.

– Ллойд, у меня всё еще два рога, – Ник потянулся вперед и осторожно отобрал у ниндзя бутылку. – Просто ты выпил столько эликсира «Вечного Равновесия», что твой мир начал дублироваться. Тебе не кажется, что для одной маленькой Они-драконьей души этого многовато?

– Не-а, – Ллойд качнул головой и едва не завалился набок, но Ник вовремя подхватил его за талию. – Дедушка сказал... ик... что я должен принять свою тьму. А тьма хочет праздника! Она хочет танцевать!

Ллойд внезапно вскочил на ноги, его крылья раскрылись во всю ширь, обдавая Ника золотистой пыльцой.

– Смотри! Я — бабочка смерти! – выкрикнул Ллойд и попытался сделать пируэт Кружитцу, но вместо этого просто запутался в собственных ногах и рухнул прямо в объятия Ника, который уже предусмотрительно встал.

– Моя бабочка смерти, – прошептал Ник, прижимая Ллойда к себе. Его руки скользнули по спине ниндзя, поглаживая чувствительное основание крыльев. – Ты пахнешь медом, грозой и полным отсутствием самоконтроля.

– А ты пахнешь... – Ллойд ткнулся носом в шею Ника, глубоко вдыхая. – Ты пахнешь как что-то древнее, что хочет меня съесть. Но мне нравится. Кусай меня, Ник-и. Только не очень сильно, а то дедушка опять начнет читать лекцию о морали.

В этот момент камера на экране резко метнулась в сторону. В тени раскидистого дерева, затаив дыхание, сидел Первый Мастер Кружитцу. Он выглядел так, будто мечтал превратиться в куст. Его лицо горело таким ярким румянцем, что могло бы служить маяком в тумане.

– Боги... – прошептал старик с экрана, судорожно сжимая свой посох. – Я создал Ниндзяго. Я победил Оверлорда. Я сотворил жизнь из пустоты. Почему никто не предупредил меня, что наблюдение за внуком будет сложнее, чем удержание баланса миров?

– Мастер, вы всё еще там? – раздался насмешливый голос Ника. Страж, не оборачиваясь, продолжал медленно кружить Ллойда в странном, интимном танце. – Можете не прятаться. Мы чувствуем ваше смущение даже через этот густой туман святости.

– Я не прячусь! – выкрикнул Первый Мастер, выходя из тени и пытаясь придать себе величественный вид, что было сложно, учитывая, что его шляпа съехала на затылок. – Я... я провожу инспекцию ночной росы! И я требую, чтобы вы прекратили этот... этот балаган! Ллойд, немедленно отпусти рога своего стража!

Ллойд, который в этот момент действительно пытался взобраться на Ника, как на дерево, замер и посмотрел на деда мутным, но счастливым взглядом.

– Дедушка! – радостно воскликнул он. – А Ник сказал, что если я научусь контролировать пламя Они через... через поцелуи, то я стану самым сильным ниндзя в истории! Мы как раз... проводим эксперимент!

Первый Мастер Кружитцу издал звук, похожий на свист закипающего чайника.

– Через поцелуи?! – взревел он, размахивая посохом. – Ник, ты лживое порождение бездны! Какая глава «Книги Кружитцу» это описывает?!

– Глава, которую вы забыли написать, Мастер, – невозмутимо ответил Ник, перехватывая Ллойда поудобнее так, что ноги ниндзя теперь обхватывали его талию. – Глава о том, что истинная сила рождается в страсти. Посмотрите на него. Его аура никогда не была такой стабильной.

И это была правда. Вокруг пары пульсировал идеальный кокон из золотого и фиолетового света. Энергия Они больше не пыталась поглотить Ллойда, она ластилась к нему, как ручной зверь.

– Это... это возмутительно, – пробормотал Первый Мастер, закрывая глаза рукой, но оставляя щелочку между пальцами. – Это антинаучно. Это... это очень мило, проклятье! Но я всё равно против!

– Дедушка, не ворчи, – Ллойд откинул голову назад, подставляя шею под поцелуи Ника. – Хочешь глоточек? Это помогает понять смысл бытия.

– Я — смысл бытия! – в отчаянии выкрикнул старик. – Ладно, делайте что хотите! Только не на коврах из небесного шелка! Они плохо отстирываются от чешуи!

Первый Мастер Кружитцу, бормоча проклятия на древнем языке, поплелся в сторону монастыря, то и дело оборачиваясь и краснея еще сильнее.

В зале для зрителей воцарился хаос.

– Я не могу это развидеть! – кричал Джей, катаясь по дивану. – Первый Мастер Кружитцу только что признал, что поцелуи — это часть тренировки! Зейн, запиши это! Это революция в боевых искусствах!

– Мои расчеты показывают, – Зейн мигал индикаторами, – что уровень эндорфинов Ллойда превысил норму в триста раз. Но метод обучения... крайне нетрадиционен для нашей школы.

Гармадон сидел, закрыв лицо всеми четырьмя руками. Его плечи подергивались.

– Мой отец... – прохрипел он. – Он просто сдался. Он позволил этому рогатому типу... соблазнять моего сына на глазах у всей вечности. Я не знаю, убить мне Ника или попросить у него рецепт этого эликсира, чтобы пережить этот позор.

– Брат, посмотри на это с другой стороны, – Ву мягко улыбнулся, хотя его собственные уши были пунцовыми. – Ллойд счастлив. Он не боится своей тени. Ник стал для него тем самым якорем, который мы не смогли ему дать.

На экране тем временем интимность зашкаливала. Ник опустил Ллойда на мягкие подушки, нависая над ним всем телом.

– Знаешь, – прошептал Ник, проводя когтем по линии подбородка Ллойда, – твой дедушка прав в одном. Ты — возмутительное создание. Ты разрушил его покой, его колонны и его представление о морали. И за это я люблю тебя еще больше.

– Тогда... – Ллойд притянул Ника за воротник кимоно, его голос стал внезапно серьезным и глубоким. – Докажи это. Без свидетелей. Без дедушки за кустами. Только ты и я. И эта ночь, которая пахнет сакурой.

Ник улыбнулся — медленно, хищно, и его глаза вспыхнули алым светом Они.

– С удовольствием, мой маленький дракон.

Экран внезапно подернулся дымкой, словно само пространство решило скрыть происходящее от лишних глаз. Но звуки... звуки остались. Смех Ллойда, тихий рокот Ника и тихий шелест крыльев.

– Ой, всё, отключайте! – Кай вскочил и начал махать руками перед экраном. – Мы поняли! Дипломатия достигнута! Баланс найден! Хватит подробностей!

– Подождите, – Харуми подалась вперед, её взгляд был прикован к мерцающему туману на экране. – Посмотрите на край кадра.

Там, на пороге монастыря, снова появился Первый Мастер Кружитцу. В руках он держал огромный таз с водой и полотенце. Он постоял мгновение, прислушиваясь к звукам со стороны площадки, тяжело вздохнул и поставил таз на землю.

– Завтра у них будет очень сильно болеть голова, – проворчал старик, вытирая пот со лба. – И кто будет их лечить? Конечно, дедушка. Кто будет восстанавливать колонны? Дедушка. Кто самый великий мастер в истории и по совместительству самая дорогая нянька в одиннадцати мирах? Правильно. Я.

Он присел на ступеньку, достал из широкого рукава небольшую фляжку (явно не с водой) и сделал внушительный глоток.

– За баланс, – салютовал он пустоте. – И за то, чтобы у них не родилось ничего, что умеет летать и плеваться огнем одновременно. Мои нервы этого не выдержат.

Зал взорвался смехом. Даже Оверлорд издал звук, подозрительно похожий на кашель, скрывающий смешок.

– Это... это было легендарно, – выдохнул Коул, вытирая слезы. – Мы только что увидели, как создатель нашего мира смирился с тем, что его внук — пьяный влюбленный Они-дракон.

– Это лучший урок истории в моей жизни, – Сора быстро зарисовывала в блокноте схему «Баланс через рога и эликсир». – Арин, ты видел? Нужно всегда иметь под рукой таз с водой и крепкие нервы.

Экран начал медленно гаснуть, оставляя лишь надпись: «Загрузка завершена. Объект: Ллойд Гармадон. Статус: Счастлив. Уровень угрозы: Влюблен (опасно для окружающих)».

– Что ж, – Мастер Ву поднялся, опираясь на посох. – Похоже, наше путешествие по воспоминаниям подошло к концу. Мы увидели Ллойда таким, каким он никогда не осмелился бы показаться нам.

– И слава богу! – выкрикнул Кай. – Я не готов видеть Мастера Ллойда, кормящего кого-то лапшой с палочек и называющего «сердитой клумбой»!

– Но мы знаем правду, – Ния улыбнулась, глядя на темный экран. – Он нашел того, кто его ценит. И когда он вернется... мы должны будем принять и Ника.

– Только если он не будет трогать мой торт, – буркнул Коул, но в его глазах светилась теплота.

Гармадон последним покинул свое место. Он еще раз посмотрел на экран, где только что бушевали страсти его семьи.

– Отец... – прошептал он. – Ты всё-таки мудрее, чем я думал. Оставить его с тем, кто не боится его тьмы... Это был твой лучший подарок.

Зал начал медленно растворяться в белом свете. Ниндзя, злодеи, мастера — все они возвращались в свои миры, унося с собой это странное, нелепое и бесконечно теплое видение. Видение о том, что даже в самом сердце тьмы и золотого света есть место для простого человеческого (или не совсем человеческого) счастья, приправленного горьким хмелем и пеплом сакуры.

А где-то в пространстве между мирами, на залитой лунным светом террасе, Ллойд Гармадон крепко спал на плече своего стража, и ему снилось, что весь мир — это один большой танец, в котором больше нет места одиночеству. И Ник, поправляя венок на своих черных рогах, точно знал: он никогда не позволит этому сну закончиться.