← Назад к обзору

Ник и ллойд страсть

Смертельный покер и подгоревшая лапша в обители Творца

Вспышка ослепительного света заставила всех присутствующих в зале зажмуриться, а когда зрение вернулось, ниндзя и их союзники (вместе с весьма недовольными злодеями) обнаружили себя всё на тех же мягких диванах. Экран перед ними пульсировал мягким, домашним светом, словно приглашая заглянуть в замочную скважину чьей-то частной жизни.

– Опять это место, – Кай проворчал, поудобнее устраиваясь на подушках. – Знаете, я начинаю привыкать. Если нас сейчас не заставят смотреть, как они выбирают занавески для спальни, я, пожалуй, даже не буду возмущаться.

– Тише, Кай, – Ния толкнула брата в бок. – Посмотри на экран. Кажется, сегодня у них «бытовой день».

Изображение прояснилось, явив взору зрителей просторную кухню монастыря Первого Мастера. Место, которое должно было источать мудрость веков, сейчас источало лишь густой черный дым и запах чего-то безнадежно испорченного.

В центре кухни, в облаке муки и копоти, стоял Ллойд. На нем был надет фартук с вышитым золотым драконом, который сейчас выглядел так, будто прошел через битву с Пожирателем. Рядом, прислонившись к столешнице, стоял Ник. Страж, обычно безупречный, сейчас пытался вытереть пятно соуса со лба, при этом его черные рога были обсыпаны мукой, словно сахарной пудрой.

– Ллойд, я говорил тебе, что энергия Они не заменяет индукционную плиту, – Ник невозмутимо помешивал что-то в кастрюле, из которой доносились звуки, подозрительно похожие на предсмертные стоны овощей.

– Я просто хотел ускорить процесс! – Ллойд взмахнул половником, разбрызгивая капли бульона по стенам. – Дедушка сказал, что он голоден, а ты знаешь, какой он становится ворчливый, когда у него падает уровень сахара в крови. Я думал, если я добавлю немного огненной стихии в соус...

– То соус решит аннигилировать вместе с кастрюлей? – закончил за него Ник, перехватывая руку ниндзя. – Оставь это мне, мой маленький кулинарный катастрофист. Иди лучше... не знаю, нарежь зелень. Нож — это инструмент, Ллойд. Не пытайся зарядить его золотой силой, нам нужны ломтики кинзы, а не субатомные частицы.

В зале Джей не выдержал и расхохотался.

– Боги, он готовит так же, как Коул! Помните тот случай с супом из черных дыр?

– Эй! – Коул возмущенно вскинул брови. – Моя стряпня хотя бы не светилась фиолетовым! А у Ллойда там, кажется, зародилась новая форма жизни.

На экране в дверях кухни появился Первый Мастер Кружитцу. Он выглядел изможденным. На нем была домашняя юката, а в руках он сжимал пустую тарелку. Остановившись на пороге, он оценил масштаб разрушений.

– Я прожил тысячи лет, – медленно произнес старик, переводя взгляд с обгоревшего потолка на своих подопечных. – Я видел рождение звезд и гибель цивилизаций. Но я никогда не думал, что конец света начнется на моей собственной кухне из-за попытки приготовить лапшу.

– Дедушка! – Ллойд виновато улыбнулся, пытаясь спрятать за спиной обгоревшую прихватку. – Мы почти закончили. Ник говорит, что это... фьюжн-кухня.

– Это «фьюжн» между здравым смыслом и безумием, – проворчал Первый Мастер, осторожно обходя лужу соуса. – Ник, я надеялся, что твое влияние на него будет более... дисциплинирующим.

– О, я очень дисциплинирован, Мастер, – Ник внезапно притянул Ллойда к себе за талию, игнорируя испачканный фартук. – Просто мой ученик предпочитает практические занятия теории. И, должен признать, его страсть к экспериментам... заразительна.

Ник наклонился и слизнул капельку муки с носа Ллойда. Зеленый ниндзя покраснел так, что его лицо почти сравнялось по цвету с острым перцем на столе.

– Прекратите это! – Первый Мастер Кружитцу замахнулся тарелкой, словно щитом. – Здесь еда! Здесь священные стены! У вас совесть есть?

– Совесть ушла за эликсиром, – буркнул Ллойд, утыкаясь лицом в плечо Ника. – Дедушка, не ворчи. Садись за стол. Мы... мы решили, что после ужина устроим вечер настольных игр.

Старик подозрительно прищурился.

– Игр? Надеюсь, это не те игры, где нужно что-то ломать или кого-то соблазнять?

– Обычные карты, Мастер, – Ник улыбнулся своей самой «честной» улыбкой, от которой у Гармадона в зале задергался глаз. – Просто дружеская партия. Чтобы укрепить семейные узы.

Смена кадра. Зрители увидели ту же комнату через час. Стол был расчищен от остатков (судя по лицам, съедобных) лапши. В центре стояла свеча, а вокруг нее расположились трое. Ллойд выглядел подозрительно азартно, Ник тасовал колоду с ловкостью профессионального шулера, а Первый Мастер Кружитцу сидел, нацепив на нос очки для чтения и выглядя крайне серьезно.

– Итак, правила просты, – Ник раздавал карты, его когти мягко постукивали по дереву. – Классический покер. Но поскольку золотые монеты здесь не имеют ценности, мы будем играть на... интерес.

– На какой еще интерес? – спросил старик, подозрительно разглядывая свои карты. – У меня три туза. Это хорошо?

– Дедушка! Нельзя говорить, что у тебя в руках! – Ллойд прикрыл лицо ладонью. – И интерес... Ник предложил играть на «желания». Или на вещи.

– Давайте упростим, – Ник хитро блеснул глазами. – Проигравший в раунде снимает один предмет одежды или выполняет действие. Ллойд очень хотел научиться... открытости.

В зале воцарилась тишина.

– Он этого не сделает, – прошептал Кай. – Он не заставит создателя Ниндзяго играть в карты на раздевание. Это... это святотатство!

– Посмотри на Ника, – тихо ответил Зейн. – Он явно планирует выиграть.

На экране игра началась. Первый раунд прошел быстро. Первый Мастер Кружитцу, несмотря на отсутствие опыта, обладал феноменальной интуицией божества.

– Кажется, я выиграл, – старик довольно потер руки. – Ллойд, сними этот нелепый фартук, он меня раздражает.

Ллойд с облегчением развязал завязки и отбросил фартук в сторону.

– Твоя очередь, Ник, – Ллойд прищурился, его азарт Они начал просыпаться. – Я знаю, что ты блефуешь. У тебя в глазах искры, когда ты врешь.

– О, ты уже так хорошо меня изучил? – Ник выложил карты. – Флеш-рояль. Извини, Ллойд. Правила есть правила.

Ллойд вздохнул и стянул через голову верхнюю часть кимоно, оставшись в одних тренировочных штанах. Его татуировки на плечах мягко светились в полумраке.

– Так, – Первый Мастер Кружитцу закашлялся, поправляя очки. – Может, сменим игру? На «Монополию»? Или на «Слова»?

– Нет-нет, Мастер, – Ник снова начал тасовать карты. – Мы только начали. Неужели Великий Творец боится проиграть своему собственному созданию?

– Я? Боюсь? – Старик выпрямился. – Сдавай!

Следующие несколько минут превратились в комедию абсурда. Ник играл мастерски, явно манипулируя вероятностями, но при этом делал всё, чтобы Ллойд оставался в игре как можно дольше.

– Ха! – Ллойд бросил карты на стол. – Ник, ты проиграл! Снимай сапоги! И... и ту накидку!

Ник невозмутимо выполнил требование, оставшись в легкой рубашке, которая едва скрывала его мускулистое тело. В зале Харуми отвела взгляд, чувствуя, как краснеют щеки, а Гармадон начал тихо рычать, сжимая подлокотники дивана.

– Это мой сын, – бормотал Лорд Тьмы. – Мой сын играет в азартные игры с рогатым демоном на глазах у моего отца. Почему я не могу просто уничтожить этот экран?

– Потому что это весело, папа! – воскликнул Ллойд на экране, явно входя во вкус. Алкоголь, который они, судя по всему, всё же пригубили перед игрой, давал о себе знать. – Дедушка, твой ход!

Первый Мастер Кружитцу выглядел подавленным. Перед ним лежала куча проигранных вещей: шляпа, пояс, верхняя юката и даже один носок.

– Это заговор, – ворчал старик. – Вы двое спелись. Ник, ты подглядываешь в мои мысли! Я чувствую твое присутствие в моем ментальном поле!

– Я просто хорошо считаю, Мастер, – Ник выложил последнюю карту. – Ой. Похоже, вы снова проиграли. Последнее желание или... второй носок?

– Желание! – выкрикнул Первый Мастер. – Только не носок, у меня мерзнут пальцы!

– Хорошо, – Ник лукаво посмотрел на Ллойда. – Мы с Ллойдом хотим, чтобы вы благословили наш... союз. Официально. Без ворчания про «сломанные колонны» в течение следующей недели.

Ллойд замер, глядя на Ника с надеждой и легким испугом.

– Ник... ты серьезно? – прошептал он.

– Вполне, – Ник взял Ллойда за руку под столом, но так, чтобы Первый Мастер это видел. – Я хочу, чтобы наш Мастер признал, что я — не просто твой страж.

Первый Мастер Кружитцу замолчал. Его лицо, до этого комично возмущенное, вдруг стало серьезным и бесконечно мудрым. Он посмотрел на Ллойда — пьяного, полураздетого, но с глазами, полными жизни и огня. Затем на Ника — преданного, опасного и абсолютно одержимого его внуком.

– Вы двое — ходячая катастрофа, – тихо произнес старик. – Вы пьете мой эликсир, вы сжигаете мою кухню, вы заставляете меня играть в карты на раздевание... Но я никогда не видел, чтобы Ллойд так улыбался в Ниндзяго.

Он протянул руку и коснулся лба Ллойда, а затем — рога Ника.

– Благословляю. Но если через неделю колонна не будет починена, я аннулирую благословение и заставлю Ника переписывать «Свитки Спокойствия» три тысячи раз.

– Идет! – радостно выкрикнул Ллойд и бросился обнимать деда, едва не сбив того со стула.

– Ллойд, осторожно, я в одном носке! – протестовал старик, но при этом сам обнял внука.

Ник наблюдал за ними со стороны, и в его взгляде была такая глубина чувств, что в зале для зрителей воцарилась тишина. Это была не просто одержимость. Это была любовь существа, которое нашло свой смысл бытия.

– Ладно, семейные нежности окончены, – Ник снова взял колоду. – Ллойд, ты остался в одних штанах. Если проиграешь следующий раунд...

– Я не проиграю! – Ллойд выхватил карты. – Дедушка, помогай мне!

На экране началась новая партия, полная смеха, шутливых угроз и искр магии. Зрители видели, как Первый Мастер Кружитцу, махнув рукой на приличия, пытается жульничать, используя левитацию карт, а Ник ловит его за руку, смеясь.

– Посмотрите на них, – тихо сказала Мисако, вытирая слезы. – Они просто семья. Обычная, сумасшедшая семья.

– Не совсем обычная, – заметил Ву, опираясь на посох. – Но, возможно, именно такая семья и нужна Ллойду, чтобы не сойти с ума от своей силы.

Внезапно изображение на экране начало меняться. Свеча на столе догорела, и комната погрузилась в мягкий полумрак. Первый Мастер Кружитцу уже спал в кресле, накрытый своим недовязанным шарфом. Ллойд и Ник сидели на полу у камина.

– Знаешь, – прошептал Ллойд, прислонившись головой к плечу Ника. – Я никогда не думал, что карты могут быть такими... терапевтическими.

– Дело не в картах, Ллойд, – Ник перебирал пальцами его волосы. – Дело в том, что ты перестал бояться проигрывать. Ты перестал бояться быть собой.

– Я всё еще боюсь, – признался Ллойд. – Боюсь, что когда-нибудь мне придется вернуться. К друзьям. К войне.

– Ты вернешься не один, – Ник приподнял его подбородок, заставляя смотреть в глаза. – Я буду твоим щитом и твоим мечом. И твоим собутыльником, если понадобится.

Они слились в долгом, глубоком поцелуе на фоне затухающих углей камина.

В зале для зрителей экран начал медленно гаснуть.

– Ну что ж, – Кай поднялся с дивана, потягиваясь. – Это было... информативно. Теперь я знаю, что если Ллойд вернется и предложит сыграть в карты, мне нужно либо бежать, либо надевать на себя десять слоев одежды.

– Я думаю, он вернется другим, – Ния улыбнулась. – Более сильным. Потому что теперь у него есть не только мы, но и кто-то, кто знает его тьму изнутри.

– И кто-то, кто умеет готовить лапшу из пламени Они, – добавил Джей. – Хотя за кухню я всё равно переживаю.

Гармадон стоял, глядя на темный экран. Его четыре руки были сложены на груди.

– Мой отец благословил их, – глухо произнес он. – Значит, я должен сделать то же самое. Но если этот Ник хоть раз заставит Ллойда плакать...

– Он не заставит, брат, – Ву положил руку на плечо Гармадона. – Ты же видел его взгляд. Он скорее сожжет все миры, чем позволит одной слезинке упасть с глаз Ллойда.

Зрители начали медленно покидать зал. Харуми уходила последней, бросив короткий взгляд на пустой экран. Она знала, что её время в жизни Зеленого ниндзя закончилось, но, увидев его таким — живым, любимым и по-человечески счастливым в компании своего деда и странного стража — она почувствовала странное облегчение.

Пространство между мирами начало растворяться, возвращая героев в их реальность. Но в памяти каждого остался образ: старый мастер в одном носке, смеющийся юноша с золотыми крыльями и рогатый страж, который превратил обучение балансу в самую азартную игру во Вселенной.

– Конец фрагмента, – прозвучал механический голос в пустоте. – Ожидание следующей загрузки...

Но все знали, что самая главная загрузка уже произошла — в их сердца. Ллойд Гармадон больше не был одиноким героем. Он был частью чего-то большего, чего-то древнего и вечного, что пахло сакурой, горьким хмелем и подгоревшей лапшой.