Ник и ллойд страсть
Горький мед, кипящая бездна и кулинарный апокалипсис
Пространство между мирами, казалось, обрело собственное чувство юмора. Не успели ниндзя, мастера и их заклятые враги переварить увиденное на зеркальном танцполе, как вспышка света вновь швырнула их на уже ставшие родными диваны. Мастер Ву привычно оперся на посох, Гармадон сердито поправил все четыре наплечника, а Кай, едва коснувшись обивки, обреченно вздохнул.
– Знаете, я начинаю чувствовать себя участником бесконечного реалити-шоу, – проворчал Кай, косясь на Харуми, которая сидела с таким видом, будто её заставили съесть живого слизня. – Зейн, скажи мне, что на этот раз? Битва титанов? Спасение вселенной?
– Судя по пульсации экрана, Кай, – Зейн сфокусировал свои лазурные окуляры на черной поверхности, – масштаб трагедии будет куда более... личным. Уровень сахара в крови Ллойда на предыдущих кадрах был критически высок, но сейчас я фиксирую аномальный всплеск энтузиазма.
Экран вспыхнул. Вместо величественных залов или библиотек зрители увидели нечто среднее между алхимической лабораторией и запущенной кухней. Повсюду стояли реторты, кипели котелки, а на стенах висели пучки трав, которые выглядели так, будто их сорвали в самом сердце ада.
В центре этого хаоса стоял Ллойд. Его золотые крылья были подвязаны кухонными полотенцами, чтобы не мешались, а на лбу красовалось пятно сажи. Рядом Ник, закатав рукава своего бело-золотого кимоно, с крайне серьезным видом рассматривал пустую бутыль из-под того самого эликсира.
– Ник, это катастрофа, – голос Ллойда на экране звучал почти трагично. – Он закончился. Последняя капля ушла на ту полировку колонн... или на танцы? Я не помню. Но факт остается фактом: запасы дедушки исчерпаны.
– И это значит, мой маленький дракон, – Ник хитро прищурился, и в его глазах вспыхнул багровый огонь Они, – что пришло время для величайшего преступления в истории этого монастыря. Мы приготовим его сами.
– Сами? – Ллойд нервно сглотнул, глядя на кипящий котел с подозрительной зеленой жижей. – Но дедушка говорил, что рецепт эликсира «Вечного Равновесия» — это тайна, которую он унесет с собой в небытие. Там нужны слезы феникса, пыльца звезд и... и что-то еще, от чего у меня волосы дыбом встают.
– Плевать на слезы феникса, – Ник подошел к Ллойду со спины, обнимая его за талию и кладя подбородок на плечо. – У нас есть ингредиенты получше. У нас есть твоя золотая энергия, моя тьма Они и... ну, пара бутылок старого сакэ, которые я нашел за свитками о сотворении мира.
В зале для зрителей воцарилась гробовая тишина. Первый Мастер Кружитцу на экране в этот момент не появлялся, но все буквально кожей чувствовали его незримое присутствие и грядущий гнев.
– Они собираются варить самогон из божественной энергии, – прошептал Джей, округлив глаза. – Зейн, это вообще законно с точки зрения физики?
– С точки зрения физики — нет, – отозвался ниндроид. – Но с точки зрения метафизики... это может либо создать новый мир, либо уничтожить этот монастырь к чертям собачьим.
На экране Ллойд, воодушевленный словами Ника, схватил огромную деревянную ложку.
– Ладно! Если мы хотим, чтобы нам было так же хорошо, как вчера, нам нужен этот напиток. Что там по списку?
– Пункт первый: основа, – Ник щелкнул пальцами, и в котел полетели какие-то светящиеся коренья. – Теперь добавь немного своей искры. Только не переборщи, а то мы взлетим на воздух раньше, чем попробуем.
Ллойд протянул руку над котлом. Золотое сияние хлынуло из его пальцев, смешиваясь с варевом. Жижа в котле довольно заурчала и сменила цвет на ярко-лимонный.
– Теперь моя очередь, – Ник прикрыл глаза, и из его ладоней потекла густая, вязкая тьма.
Когда тьма Они коснулась золотого света, котел задрожал. Стены лаборатории начали мелко вибрировать, а по полу побежали фиолетовые молнии.
– Ой-ой, кажется, оно злится! – Ллойд вцепился в край стола. – Ник, сделай что-нибудь! Оно сейчас выплеснется!
– Оно не злится, оно голодное, – прорычал Ник, перехватывая половник. – Ему нужна связующая нить. Ллойд, поцелуй меня.
– Что?! – Ллойд вытаращился на стража. – Сейчас?! Котел вот-вот взорвется, а ты хочешь...
– Именно сейчас! – Ник притянул его к себе, сминая губы ниндзя в требовательном поцелуе.
В момент их контакта энергия в котле совершила невозможный кульбит. Золото и тьма перестали бороться и начали сплетаться в идеальную спираль. Над котлом поднялось облако пара, пахнущее медом, корицей и первобытной мощью.
– Это... это сработало? – прошептал Ллойд, отстранившись и тяжело дыша. Его глаза светились обоими цветами сразу.
– Посмотри сам, – Ник зачерпнул немного жидкости и поднес к губам Ллойда. – Пробуй, мой мастер Баланса.
Ллойд осторожно пригубил. Его лицо сначала выразило крайнюю степень недоумения, затем шок, а потом... блаженную улыбку.
– О-о-о... Ник... это... это в десять раз крепче, чем у дедушки. У меня крылья чешутся. И я... я кажется, вижу музыку.
– Отлично, – Ник допил остатки из половника. – А теперь добавим секретный ингредиент. Трошки интиму, как ты говоришь?
В этот момент дверь лаборатории с треском распахнулась. На пороге стоял Первый Мастер Кружитцу. Он был в одной ночной рубашке, с всклокоченной бородой и в своей неизменной шляпе, которая сейчас сидела набекрень.
– Что... здесь... происходит?! – голос Творца дрожал от ярости и ужаса. – Чем это пахнет? Почему мои священные реторты светятся цветом греха?!
– Дедушка! – Ллойд икнул, и из его уха вылетело маленькое розовое облачко. – Мы... мы просто... мы спасали экономику монастыря! Мы импортозаместили твой эликсир!
– Вы... вы что?! – Старик подошел к котлу, заглянул внутрь и пошатнулся. – Вы смешали энергию Первозданного Света с эссенцией Тени... и добавили туда мой лучший коллекционный бренди из Пятого Мира?! Который я хранил на случай конца времен?!
– Конец времен наступил вчера вечером, когда закончилась последняя бутылка, – невозмутимо заметил Ник, обнимая покачивающегося Ллойда. – Присоединяйтесь, Мастер. Мы как раз собирались тестировать побочные эффекты.
– Побочные эффекты?! – взревел старик, хватаясь за сердце. – Да от этого варева у драконов выпадают зубы, а у богов начинается экзистенциальный кризис! Ллойд, немедленно отойди от котла!
– Не могу, дедушка, – Ллойд хихикнул и уткнулся носом в плечо Ника. – Я приклеился. Душой. И телом. Ник такой теплый... и он пахнет как... как победа.
Первый Мастер Кружитцу посмотрел на внука, на его сияющие глаза, на то, как Ник собственнически прижимает его к себе, и... медленно опустился на табурет.
– Я создал этот мир из хаоса, – пробормотал он, закрывая лицо руками. – Я думал, что хаос — это когда стихии воюют друг с другом. Я ошибался. Хаос — это когда твой внук и его страж решают стать алхимиками-самогонщиками.
– Ну же, Мастер, не будьте занудой, – Ник наполнил небольшую чашу и протянул её старику. – Один глоток. За любовь. За драконов. За то, что мы еще не взорвались.
Первый Мастер Кружитцу посмотрел на чашу так, будто в ней был яд, затем на счастливое лицо Ллойда, и... решительно выпил всё до дна.
В зале для зрителей Кай вскочил с места.
– Он это сделал! Он выпил самопальный эликсир! Сейчас начнется...
На экране Первый Мастер Кружитцу замер. Его глаза расширились, борода встала дыбом, а вокруг шляпы закружились маленькие золотые молнии.
– О-о-о... – выдавил он. – О-о-о-о-о! Ник... мальчик мой...
– Да, Мастер? – Ник приподнял бровь.
– В этом рецепте... не хватает... – старик икнул, и его шляпа взлетела к потолку. – Не хватает щепотки сушеной мяты! И поцелуев! Ллойд, почему ты перестал целовать этого прекрасного рогатого юношу?! Это же часть химической реакции!
В зале Гармадон издал звук, похожий на стон раненого зверя, и сполз с дивана.
– Мой отец... – прохрипел он. – Он официально сошел с ума. Он требует поцелуев для стабилизации браги.
На экране Ллойд, воодушевленный поддержкой деда, радостно запрыгнул на Ника, обхватывая его ногами за талию.
– Слушаюсь, Великий Творец! – выкрикнул он и принялся усердно «стабилизировать» реакцию, осыпая лицо Ника поцелуями.
Ник, не теряя самообладания, удерживал Ллойда одной рукой, а другой подливал эликсир в чашу Первого Мастера.
– Вот так, – приговаривал Ник. – Баланс — это гармония между желанием и возможностью. Мастер, как вам нота тьмы послевкусии?
– Изумительно! – старик уже вовсю размахивал половником, дирижируя невидимым оркестром. – Она оттеняет сладость золотой силы! Ллойд, выше ноту! Ник, поддай огня! Мы сварим столько этого нектара, что хватит напоить всё Ниндзяго! Пусть все любят друг друга! Пусть Оверлорд танцует кадриль!
– Дедушка, ты лучший! – Ллойд оторвался от губ Ника, его лицо сияло первобытным восторгом. – Давай добавим сюда еще те лепестки, что мы собрали утром!
– Добавляй всё! – кричал старик. – Добавляй свою радость! Добавляй страсть Ника! Добавляй мой позор, его тут много накопилось за последние пять минут!
Зрители в зале были на грани истерики. Джей и Коул обнялись, рыдая от смеха. Даже Мастер Ву прикрыл рот ладонью, а его плечи мелко дрожали.
– Это... это самая великая битва в истории, – выдавил Коул. – Битва за право быть абсолютно, божественно неадекватными.
На экране лаборатория превратилась в эпицентр праздника. Котел сиял так ярко, что изображение начало расплываться. Ллойд и Ник, уже совершенно не скрываясь, перешли от кулинарии к более тесному контакту прямо на столе, заваленном свитками. Первый Мастер Кружитцу, напевая что-то про «веселых дракончиков», пытался оседлать метлу, убежденный, что это его верный скакун.
– Ник... – шептал Ллойд, запуская руки под кимоно стража. – Мне так жарко... Этот эликсир... он заставляет меня чувствовать всё сразу.
– Это не эликсир, Ллойд, – Ник прижал его к столешнице, его голос стал хриплым и темным. – Это ты. Ты — самый крепкий напиток, который я когда-либо пробовал. И я хочу выпить тебя до капли.
– Тогда не жди... – Ллойд притянул его за рога, закрывая глаза.
В этот момент Первый Мастер Кружитцу, пролетая мимо на метле, случайно задел котел. Варево выплеснулось, вспыхнуло ослепительным фиолетово-золотым пламенем, и...
Экран внезапно погас.
– Эй! – взревел Кай. – На самом интересном месте! Что там дальше?! Они взорвались?! Они поженились?!
На черном фоне медленно проступили слова: «Загрузка прервана из-за критического уровня божественного стыда. Пожалуйста, подождите, пока Творец придет в себя».
В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Гармадона и всхлипами Джея.
– Знаете, – подала голос Харуми, поправляя прическу. – Я всегда думала, что Ллойд — это символ чистоты и порядка. Но теперь... теперь я боюсь его встретить. А вдруг он предложит мне чаю?
– Если он предложит тебе чаю, Харуми, – Мастер Ву наконец поднял голову, его глаза весело мерцали, – беги. Беги так быстро, как только можешь. Потому что этот чай явно не для простых смертных.
– Мой сын... – Гармадон наконец поднялся с пола, отряхивая доспехи. – Он научил моего отца пить самогон из магии. Я... я даже не знаю, злиться мне или... или заказать такой же эликсир для следующего собрания Совета Злодеев. Думаю, мы бы все быстрее договорились.
– Посмотрите! – воскликнула Ния, указывая на экран.
На нем появилось последнее статичное изображение. Утро. Та самая лаборатория, превращенная в руины. Посреди комнаты, на куче обгоревших свитков, спят трое. Ллойд, уткнувшийся носом в плечо Ника, сам Ник, обнимающий ниндзя за талию даже во сне, и Первый Мастер Кружитцу, который спит в обнимку с пустым котлом, а на его шляпе красуется венок из той самой сушеной мяты.
Подпись внизу гласила: «Баланс достигнут. Похмелье будет легендарным».
– Это конец? – спросил Арин, робко поднимая руку. – Мы возвращаемся?
– Похоже на то, – Ву кивнул. – Пространство сворачивается.
Вспышка света начала поглощать зал. Ниндзя, злодеи и мастера начали растворяться в воздухе.
– Хей, Зейн! – крикнул Кай напоследок. – Ты запомнил ингредиенты?!
– Я записал всё, Кай! – отозвался ниндроид. – Но предупреждаю: нам понадобится очень много мяты и как минимум один влюбленный Они!
Зал исчез.
Через мгновение ниндзя обнаружили себя в своем монастыре. Было тихо, пахло благовониями и пылью. Они переглянулись. Каждый из них чувствовал, что мир уже не будет прежним. Где-то там, за гранью реальности, Зеленый ниндзя нашел свой путь к счастью — через хмель, искры и объятия того, кто не побоялся разделить с ним его тьму.
– Ну что, – Кай первым нарушил тишину. – Кто идет заваривать чай?
Все дружно вздрогнули и посмотрели на него с ужасом.
– Только обычный, Кай! – хором выкрикнули они. – Просто обычный черный чай!
А где-то в бесконечности, в обители Первого Мастера, Ллойд Гармадон открыл глаза, почувствовал тяжелую и теплую руку Ника на своей талии и улыбнулся. Ему было всё равно на похмелье. Главное, что эликсир любви, который они сварили вместе, никогда не закончится. Потому что его рецепт был записан не в свитках, а в их бьющихся в унисон сердцах.
И Ник, проснувшись мгновением позже, притянул его к себе для утреннего поцелуя, точно зная: этот «побочный эффект» он готов терпеть вечно.