← Назад к обзору

Полиаморный союз

Чернильное проклятие и шёпот признаний

– Господи, ну почему я не родился немым в какой-нибудь глухой сибирской деревне? – Макс привалился лбом к холодному металлу холодильника, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия.

В Общем Доме стояла подозрительная, почти физически ощутимая тишина. Обычно здесь всегда что-то происходило: Тони Старк спорил с Питером Квиллом о преимуществах земных технологий, Тор громогласно требовал добавки, а Дэдпул комментировал каждое движение Макса с двусмысленными шуточками. Но сейчас... тишина была тяжёлой, как молот Мьёльнир.

Макс медленно обернулся и замер. В дверях кухни стоял Тим Дрейк. В руках он держал небольшой, потрёпанный блокнот в тёмно-коричневой кожаной обложке. Сердце Макса пропустило удар, а затем пустилось вскачь, выбивая чечётку о рёбра. Его дневник. Его личный, глубоко спрятанный архив самых грязных, самых безумных фантазий, которые он когда-либо решался доверить бумаге.

– Тим... – голос Макса сорвался на хриплый шёпот. – Отдай это. Сейчас же.

– Знаешь, Макс, я всегда считал себя лучшим детективом в этом доме после Брюса, – Тим сделал шаг вперёд, и в его глазах, обычно таких аналитических и холодных, вспыхнуло нечто пугающее. – Но я даже не догадывался, какой океан... порока скрывается за твоим вечным ворчанием про «идиотов».

– Это личное! Ты не имел права! – Макс бросился вперёд, пытаясь выхватить блокнот, но Тим с поразительной грацией уклонился, и в ту же секунду сильные руки перехватили Макса за талию.

– Тише, тише, наш маленький автор бестселлеров, – раздался над ухом голос Джейсона Тодда. Он прижал Макса спиной к своей широкой груди, и парень почувствовал, как от Джейсона исходит жар, смешанный с запахом пороха и чего-то хищного. – Мы все уже ознакомились с содержанием. Тимми любезно зачитал самые... сочные моменты в гостиной. Пока ты спал после вчерашнего десерта.

Макс почувствовал, как к лицу приливает кровь. Ему хотелось провалиться сквозь землю, сгореть в пламени Джонни Шторма, исчезнуть в черной дыре — что угодно, только не это.

– Вы всё прочитали? – выдохнул он, закрывая глаза.

– О, абсолютно всё, – в кухню вошёл Дик Грейсон, и его обычно открытое, доброе лицо сейчас выражало такую собственническую жажду, что Максу стало по-настоящему страшно. – Про пирсинги, которые мы уже видели, про татуировки в тех местах, куда мы ещё не добрались... И про твои пожелания. Знаешь, Макс, мы — герои. Мы привыкли помогать людям. А тут такая подробная просьба о помощи. Буквально по пунктам.

Дик подошёл вплотную и медленно, не терпящим возражений движением, потянул за край толстовки Макса.

– Сними это, – приказал он. Голос Дика был тихим, но в нём звенела сталь. – Мы хотим видеть всё. Каждую татуировку, о которой ты писал. На копчике, на тазе, на рёбрах. Мы хотим видеть металл, который ты вставил в своё тело, чтобы дразнить нас.

– Пожалуйста... – прошептал Макс, но его руки сами потянулись к краю одежды. Сопротивляться им было бесполезно — они уже решили его судьбу.

Через минуту Макс стоял перед ними полностью обнажённым. В тусклом свете кухни поблёскивали серебряные кольца в его сосках, шарик в пупке и изящная штанга на брови. Но взгляды героев были прикованы ниже.

– Пирсинг на уздечке, – констатировал Тим, подходя ближе и бесцеремонно приподнимая подбородок Макса. – Ты писал, что хочешь, чтобы мы заполнили тебя до краёв. Чтобы из твоего рта и задницы выходила наша сперма. Чтобы ты захлёбывался в ней.

– Я... я просто фантазировал... – Макс задрожал, когда холодные пальцы Тима коснулись его губ.

– А ещё ты писал про нас, – Тим перелистнул страницу. – Про меня, Питера и Данте. Как ты представлял, что мы прыгаем на твоём члене. Как ты делаешь нам минет и облизываешь наши пальцы.

– Макс, это было очень... вдохновляюще, – раздался голос Питера Паркера. Он стоял у окна, и его маска была снята. Лицо Питера пылало, но взгляд был прикован к Максу с такой силой, что казалось, он сейчас прожжёт в нём дыру. – Я никогда не думал, что ты хочешь сплёвывать мою сперму мне на руку, а потом слизывать её... Но теперь я не могу думать ни о чём другом.

– И зонт, – добавил Данте Пертуз, выходя из тени. Его кожа слабо светилась оранжевым, отражая внутренний жар. – Уретральный зонт. Ты действительно хочешь чувствовать его внутри себя, Макс? Хочешь, чтобы мы растягивали твой уретральный канал, пока ты плачешь от удовольствия?

Макс не мог ответить. Его ноги подкосились, и он рухнул бы на пол, если бы Джейсон не подхватил его, усаживая прямо на кухонный стол.

– Копчик и ступни, – прошептал Баки Барнс, появляясь словно из воздуха. Его металлическая рука, холодная и массивная, легла на поясницу Макса, а пальцы коснулись самой нижней точки позвоночника.

Макс издал резкий, надрывный стон. Тело выгнулось дугой, а между ног мгновенно стало влажно и тесно. Реакция была настолько быстрой и бесконтрольной, что герои издали коллективный, хищный рык.

– Невероятно, – Стив Роджерс подошёл к столу, и его огромная ладонь накрыла ступню Макса, слегка сжимая её. – Дневник не лгал. Одно прикосновение — и ты уже готов. Ты — само воплощение порока, Макс. И мы собираемся удовлетворить каждое твоё греховное желание.

– Шибари? – Питер Паркер уже держал в руках моток тонкой, но невероятно прочной паутины. – Ты хотел, чтобы я тебя связал? Чтобы ты не мог пошевелить ни одним мускулом, пока тебя трахают по кругу?

– Питер, делай, – приказал Стив, и это было первое в жизни Макса распоряжение Капитана Америки, которое звучало как приговор к казни через наслаждение.

Паутина Питера легла на кожу Макса быстро и умело. Сложные узлы стягивали его запястья за спиной, перекрещивались на груди, заставляя соски с пирсингом выпирать вперёд, и разводили его бёдра в стороны, фиксируя их в самом постыдном положении.

– Римминг... – промурлыкал Джон Константин, присаживаясь между разведенных ног Макса. – Ты писал, что хочешь чувствовать наши языки там, где никто никогда не бывал. Что хочешь лизать нам анусы и растягивать их пальцами. Ну что ж, Макс, я готов предоставить тебе такую возможность. Но сначала — клизма. Ты ведь хотел быть «чистым и готовым» для нас всех?

Макс зажмурился, чувствуя, как слёзы стыда и возбуждения катятся по щекам. Он слышал, как в коридоре собираются остальные — Тор, Хэл Джордан, Артур Карри, Тони... Все они пришли за своей частью добычи.

– Начинаем, – провозгласил Джейсон, и его рука легла на горло Макса, слегка перекрывая кислород. – Кинк на удушье, да, малыш? Смотри на меня. Дыши мной. Сейчас здесь будет очень много спермы. Твоё лицо, твоя шея, грудь, подмышки... Мы покроем тебя всего.

Первым был Тор. Его божественная мощь заполнила рот Макса, заставляя того давиться и мычать под аккомпанемент вспышек молний в глазах. Макс чувствовал, как его задницу одновременно растягивают пальцы Дика и Джейсона, подготавливая его к тому, что он так подробно описал в дневнике.

– Пей, – шептал Тор, когда горячая, густая волна заполнила рот Макса до самых краёв. – Глотай всё до последней капли. И не смей проливать ни капли мимо.

Но героев было слишком много. Когда Макс уже не мог глотать, Дик приказал ему сплюнуть остатки на ладонь. Макс, дрожа от унижения, подчинился, а затем, под жадными взглядами всей команды, медленно облизал пальцы Грейсона, собирая каждую крупицу мужского семени.

– Хороший мальчик, – Дик погладил его по голове, а затем резко перевернул на живот. – Теперь — копчик. Баки, покажи ему, на что способна твоя рука.

Металлические пальцы Баки начали ритмично входить в Макса, в то время как Стив Роджерс навис сверху, впиваясь зубами в его плечо, оставляя глубокий, наливающийся синевой засос.

– Ты хотел укусов? – прорычал Стив. – Ты будешь весь в них. Каждый из нас оставит на тебе своё клеймо. Чтобы ты никогда не забыл, кому принадлежишь.

Макс кричал. Он стонал так громко, что его голос охрип через десять минут. Его тело содрогалось от оргазмов, которые следовали один за другим без перерыва. Уолли Уэст, используя свою суперскорость, доводил ступни Макса до исступления, заставляя парня кончать снова и снова, даже когда из него уже выходила лишь прозрачная жидкость.

– Он больше не может кончать! – засмеялся Дэдпул, направляя струю своей спермы прямо на подмышку Макса. – Смотрите, он просто содрогается!

– Нет, смотрите ниже, – Тим Дрейк указал на бедра Макса.

От невыносимого, запредельного удовольствия, от того, как его тело насиловали и боготворили одновременно двадцать пять самых сильных мужчин планеты, Макс потерял последний контроль. Он почувствовал, как тепло разливается по его животу и бедрам, смешиваясь со спермой, которая уже покрывала его лицо, шею и грудь.

– Он обоссался... – выдохнул Питер Паркер с благоговением. – Он действительно это сделал. Макс, ты такой... невероятный.

– Заполните его! – приказал Артур Карри, и это было сигналом к финальному аккорду.

Они входили в него по очереди и одновременно. Его рот был занят членом Тони, в то время как Джейсон и Стив делили его задницу. Макс чувствовал, как его заполняют до самого предела. Сперма вытекала из его рта, марая грудь и живот, она текла по его бедрам из растянутого ануса, создавая липкую, пахнущую мускусом лужу на дорогом кухонном столе.

– Смотри на нас, Макс, – прошептал Дик, когда всё закончилось. – Ты хотел быть нашей игрушкой. Ты хотел быть заполненным нами. Теперь ты — это мы. В тебе литры нашей силы.

Макс лежал, не в силах даже закрыть рот, из которого лениво вытекала густая белая жидкость. Его глаза были затуманены, тело покрыто укусами, засосами и слоями подсыхающей спермы. Он чувствовал себя разбитым, уничтоженным, но при этом — странно, пугающе завершённым.

– Завтра мы проверим уретральный зонт, – Тим Дрейк аккуратно закрыл дневник и положил его в карман. – И я думаю, нам стоит попрактиковаться с анусом Тима и Питера, как ты и просил. Ты ведь хотел полизать нас, Макс? Мы не можем тебе отказать.

Макс только слабо всхлипнул. Он понял, что его жизнь как свободного человека закончилась в тот момент, когда он оставил этот дневник в библиотеке. Теперь он был центром их безумного культа, их общим сокровищем, которое они будут использовать, беречь и осквернять вечно.

– Идиоты... – выдохнул он, чувствуя, как Стив Роджерс нежно вытирает сперму с его века своим пальцем. – Какие же вы все... идиоты...

– Твои идиоты, Макс, – ответил за всех Стив, и в его голосе не было ни капли раскаяния. – Только твои. Навсегда.

Клетка захлопнулась с тихим щелчком закрываемого дневника. И Макс знал, что завтра всё будет ещё хуже. И ещё лучше. Потому что его желания наконец-то стали их законом.